Послесловие к «матильдам»: Гражданская война — была неизбежной.

Оригинал взят у radmirkilmatov в Послесловие к «матильдам»: Гражданская война — была неизбежной.
Не в «матильдах» дело. Не «матильд» надо обсуждать. Дело в граблях, на которые страна постоянно наступает, не выучив уроки Истории. Дело - в том, что общество руководствуется насквозь фальшивой историей, слушает продажных авторитетов и вокруг всего - идиотская истерия СМИ.

Многочисленные подлоги Романовых с Историей относят страшные события голода, обнищания и миграции населения конца 19-начала 20-го веков — вглубь: к Петровской эпохе и строительству Санкт-Петербурга. А они, мол, были «не при делах». Но страшные события - были совсем недавно. И прятать эти преступления в глубине веков — было одной из задач историков и политики.

Расслоение общества в начале 20-го века было колоссальным. В китайской культуре есть идиома: «три вместе» — «четыре вместе». Об обществе, в котором разные социальные слои ощущают себя единым народом. Надо вместе работать, рядом жить, по-соседству отдыхать, примерно с одного стола питаться.

Тогда появляется чувство единого народа, единого организма. Если этого нет — разные социальные слои перестают воспринимать друг друга как союзников, а видят — противников, представителей чуждого мира, не совсем, как животных, но что-то совсем чужое... а такого пристрелить, удушить, и вырезать всю его семью — уже не преступление.... Не одну пострадавшую семью надо жалеть, а миллионы и десятки миллионов - других пострадавших.

Разрыв в обществе накануне революций был таким, что разные слои общества искренне и последовательно презирали и ненавидели друг друга. В этих условиях даже не важно, кто поднес искры. Страна могла вспыхнуть по любому поводу.


Ниже свидетельства Льва Толстого и Владимира Короленко, их трудно упрекнуть в неадеватности или нечестности. Да... того же Толстого крыла последними словами Церковь. Но - какая церковь? Карманная и продажная при царизме, поскольку даже ее главой — был русский Император?

Вот описание поездки Льва Толстого по нескольким десяткам деревень разных уездов в конце 19 века:

«Во всех этих деревнях хотя и нет подмеси к хлебу, как это было в 1891-м году, но хлеба, хотя и чистого, дают не вволю. Приварка — пшена, капусты, картофеля, даже у большинства, нет никакого. Пища состоит из травяных щей, забеленных, если есть корова, и незабеленных, если ее нет, — и только хлеба. Во всех этих деревнях у большинства продано и заложено всё, что можно продать и заложить.

Из Гущина я поехал в деревню Гневышево, из которой дня два тому назад приходили крестьяне, прося о помощи. Деревня эта состоит, так же как и Губаревка, из 10 дворов. На десять дворов здесь четыре лошади и четыре коровы; овец почти нет; все дома так стары и плохи, что едва стоят. Все бедны, и все умоляют помочь им. «Хоть бы мало-мальски ребята отдыхали», — говорят бабы. «А то просят хлеба, а дать нечего, так и заснет не ужинаючи»…

Я попросил разменять мне три рубля. Во всей деревне не нашлось и рубля денег… Точно так же у богатых, составляющих везде около 20%, много овса и других ресурсов, но кроме того в этой деревне живут безземельные солдатские дети. Целая слободка этих жителей не имеет земли и всегда бедствует, теперь же находится при дорогом хлебе и при скупой подаче милостыни в страшной, ужасающей нищете…

Из избушки, около которой мы остановились, вышла оборванная грязная женщина и подошла к кучке чего-то, лежащего на выгоне и покрытого разорванным и просетившимся везде кафтаном. Это один из ее 5-х детей. Трехлетняя девочка больна в сильнейшем жару чем-то в роде инфлуэнцы. Не то что об лечении нет речи, но нет другой пищи, кроме корок хлеба, которые мать принесла вчера, бросив детей и сбегав с сумкой за побором… Муж этой женщины ушел с весны и не воротился. Таковы приблизительно многие из этих семей…

Нам, взрослым, если мы не сумасшедшие, можно, казалось бы, понять, откуда голод народа. Прежде всего он — и это знает всякий мужик — он
1) от малоземелья, оттого, что половина земли у помещиков и купцов, которые торгуют и землями и хлебом.
2) от фабрик и заводов с теми законами, при которых ограждается капиталист, но не ограждается рабочий.
3) от водки, которая составляет главный доход государства и к которой приучили народ веками.
4) от солдатчины, отбирающей от него лучших людей в лучшую пору и развращающей их.
5) от чиновников, угнетающих народ.
6) от податей.
7) от невежества, в котором его сознательно поддерживают правительственные и церковные школы.

Чем дальше в глубь Богородицкого уезда и ближе к Ефремовскому, тем положение хуже и хуже… На лучших землях не родилось почти ничего, только воротились семена. Хлеб почти у всех с лебедой. Лебеда здесь невызревшая, зеленая. Того белого ядрышка, которое обыкновенно бывает в ней, нет совсем, и потому она не съедобна. Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке с лебедой, люди шалеют»



Далее — свидетельства Владимира Галактионовича Короленко, который много лет жил в деревне, в начале 1890-х годах был в голодавших районах и создавал там столовые для голодающих и раздачу продовольственных ссуд, оставил свидетельства государственных служащих:

«Вы свежий человек, натыкаетесь на деревню с десятками тифозных больных, видите как больная мать склоняется над колыбелью больного ребенка, чтобы покормить его, теряет сознание и лежит над ним, а помочь некому, потому что муж на полу бормочет в бессвязном бреду. И вы приходите в ужас. А «старый служака» привык. Он уже пережил это, он уже ужаснулся двадцать лет назад, переболел, перекипел, успокоился… Тиф? Да ведь это у нас всегда! Лебеда? Да у нас этой каждый год!..»

У всех авторов речь идёт не о единичном случайном событии, а о постоянном и жестоком голоде в русской деревне.


«Я имел в виду не только привлекать пожертвования в пользу голодающих, но еще поставить перед обществом, а может быть и перед правительством, потрясающую картину земельной неурядицы и нищеты земледельческого населения на лучших землях.
У меня была надежда, что, когда мне удастся огласить все это, когда я громко на всю Россию расскажу об этих дубровцах, пралевцах и петровцах, о том, как они стали «нежителями», как «дурная боль» уничтожает целые деревни, как в самом Лукоянове маленькая девочка просит у матери «зарыть ее живую в земельку», то, быть может, мои статьи смогут оказать хоть некоторое влияние на судьбу этих Дубровок, поставив ребром вопрос о необходимости земельной реформы, хотя бы вначале самой скромной.
»


Понятно, что именно Советская власть довела страну до голодомора. Но — куда девать свидетельства преступлений самого царизма - против своего народа?... Спасаясь от голода жители целых районов «шли с сумой по миру», пытаясь спастись от голодной смерти. Вот чему свидетелем был Короленко. Он же говорит, что подобное было нормой для большинства русских крестьян. Орды которых пытались спастись от голода - в городах.

«Знаю много случаев, когда по нескольку семей соединялись вместе, выбирали какую-нибудь старуху, сообща снабжали ее последними крохами, отдавали ей детей, а сами брели вдаль, куда глядели глаза, с тоской неизвестности об оставленных ребятах…По мере того, как последние запасы исчезают у населения,– семья за семьей выходит на эту скорбную дорогу… Десятки семей, соединявшиеся стихийно в толпы, которых испуг и отчаяние гнали к большим дорогам, в села и города. Некоторые местные наблюдатели из сельской интеллигенции пытались завести своего рода статистику для учета этого, обратившего всеобщее внимание, явления. Разрезав каравай хлеба на множество мелких частей,– наблюдатель сосчитывал эти куски и, подавая их, определял таким образом количество нищих, перебывавших за день. Оказывались цифры, поистине устрашающие…

Осень не принесла улучшения, и зима надвигалась среди нового неурожая… Осенью, до начала ссудных выдач, опять целые тучи таких же голодных и таких же испуганных людей выходили из обездоленных деревень…Когда ссуда подходила к концу, нищенство усиливалось среди этих колебаний и становилось все более обычным. Семья, подававшая еще вчера, — сегодня сама выходила с сумой…
»



Толпы голодающих из деревни добрались до Петербурга. Около ночлежки.
Миллионы отчаявшихся людей выходили на дороги, бежали в города, доходя даже до столиц. Обезумевшие от голода люди попрошайничали и воровали. Вдоль дорог лежали трупы погибших от голода. Чтобы предотвратить это гигантское бегство отчаявшихся людей в голодающие деревни вводили войска и казаков, которые не давали крестьянам покинуть деревню. Часто не выпускали вообще, обычно, разрешали покидать деревню только тем, у кого был паспорт. Паспорт выдавался на определённый срок местными властями, без него крестьянин считался бродягой и паспорт был далеко не у всех. Человек без паспорта считался бродягой, подвергался телесным наказаниям, тюремному заключению и высылке.

Казаки не дают крестьянам покинуть деревню чтобы пойти с сумой.

Любители «вспомнить», как большевики не выпускали людей из деревень во время «голодомора», не говорят про страшные, но обыденные картины «России-которую-мы-потеряли». Об этом молчат историки и СМИ.

Поток голодающих был таким, что полиция и казаки не могли его удержать. Для спасения ситуации в 90-х годах 19 века стали применяться продовольственные ссуды – но крестьянин обязан был отдать их с урожая осенью. Если он не отдавал ссуду, то её по принципу круговой поруки ее «вешали» на деревенскую общину, а дальше как получится – могли разорить подчистую, забрав все как недоимки, могли собрать «всем миром» и отдать долг, могли молить местные власти простить ссуду.

Сейчас мало кто знает, что для того, чтобы получить хлеб, царское правительство принимало жёсткие конфискационные меры – экстренно увеличивало налоги в определенных районах, взыскивало недоимки, а то и просто изымало излишки силовым путём – полицейскими урядниками с отрядами казаков, ОМОНом тех лет.

Основная тягота конфискационных мер ложилась на бедняков. Урядник с казаками въезжают в деревню в поисках спрятанного зерна. Крестьяне массово укрывали хлеб. Их пороли, мучали, выбивали хлеб. Жестокость и несправедливость были в том, что хлеб в государстве был, пусть и в небольшом количестве, но он шёл на экспорт, а с экспорта жировал узкий круг «эффективных собственников».


«Вместе с весной подходило, собственно, самое трудное время. Свой хлеб, который «обманщики» умели порой скрыть от бдительного ока урядников, от усердных фельдшеров, от «обысков и выемок»,– почти всюду уже окончательно исчез.»

Хлебные ссуды и бесплатные столовые, наверно, спасли много людей и облегчили страдания. Но их охват был ограниченным и недостаточным. В тех случаях, когда хлебная помощь доходила до голодавших, часто было уже поздно. Люди уже умирали или получали непоправимые расстройства здоровья, для лечения которых нужна была квалифицированная врачебная помощь. Но в России катастрофически не хватало не то что врачей, даже фельдшеров, не говоря уже лекарствах и средствах борьбы с голоданием.

Раздача кукурузы голодающим, д. Молвино, неподалёку от Казани
«… на печке сидит мальчик, опухший от голода, с желтым лицом и сознательными, грустными глазами. В избе — чистый хлеб от увеличенной ссуды (улика в глазах недавно еще господствовавшей системы), но теперь, для поправления истощенного организма, уже недостаточно одного, хотя бы и чистого хлеба.»


Быть может Лев Николаевич Толстой и Владимир Галактионович Короленко были людьми чувствительными и эмоциональными, это было исключением и преувеличивают масштабность явления и в реальности все не так плохо?

Но иностранцы, бывшие в России тех лет описывают абсолютно то же самое, если не хуже. Постоянный голод, периодически перемежаемый жестокими голодными эпидемиями был обыденностью царской России.


Профессор медицины и доктор Эмиль Диллон жил в России с 1877 по 1914 год, работал профессором в нескольких российских университетах, много путешествовал по всем регионам России хорошо видел ситуацию на всех уровнях на всех уровнях — от министров до бедных крестьян. Этот ученый, наверно, не заинтересован в искажении реальности.

Вот как он описывает жизнь среднего крестьянина царских времён: «Российский крестьянин … ложится спать в шесть или пять часов вечера зимой, потому что не может тратить деньги на покупку керосина для лампы. У него нет мяса, яиц, масла, молока, часто нет капусты, он живет главным образом на черном хлебе и картофеле. Живет? Он умирает от голода из-за их недостаточного количества.»

Ученый-химик и агроном А.Н.Энгельгардт, жил работал в деревне и оставил классическое фундаментальное исследование реальности русского села — «Письма из деревни»:

«Тому, кто знает деревню, кто знает положение и быт крестьян, тому не нужны статистические данные и вычисления, чтобы знать, что мы продаем хлеб за границу не от избытка… В человеке из интеллигентного класса такое сомнение понятно, потому что просто не верится, как это так люди живут, не евши. А между тем это действительно так. Не то, чтобы совсем не евши были, а недоедают, живут впроголодь, питаются всякой дрянью. Пшеницу, хорошую чистую рожь мы отправляем за границу, к немцам, которые не будут есть всякую дрянь… У нашего мужика-земледельца не хватает пшеничного хлеба на соску ребенку, пожует баба ржаную корку, что сама ест, положит в тряпку – соси»

Какой это век? 16-й?
Нет - 20-й век!
Сто лет назад.
Эх... матильды-матильды...



Эти картины расходится во всем с «пасторальным раем», о котором с почти религиозной одержимостью щебечут «монархо-филы» и прочие «николашка-поклонники».

Согласно наблюдениям того же Короленко, занимавшегося помощью голодающим, в 1907 году ситуация в деревне стала заметно хуже:

«Теперь (1906–7 год) в голодающих местностях отцы продают дочерей торговцам живого товара. Прогресс русского голода очевидный».

Голод в России. Крыши разобраны чтобы соломой кормить скотину

«Волна переселенческого движения быстро растет с приближением весны. Челябинским переселенческим управлением зарегистрировано за февраль 20 000 ходоков, большинство из голодающих губерний. Среди переселенцев распространены сыпной тиф, оспа, дифтерит. Медицинская помощь недостаточна. Столовых от Пензы до Манчжурии только шесть». Газета «Русское слово» от 30 (17) марта 1907 года.


— Имеются в виду именно голодные переселенцы, то есть беженцы от голода, которые описывались выше. Совершенно очевидно, что голод в России фактически не прекращался и, к слову, Ленин, когда он писал о том, что при Советской Власти крестьянин впервые поел хлеба досыта – скорей всего, не преувеличивал.


В 1913 был наибольший урожай в истории дореволюционной России, но голод был всё равно. Особенно жестоким он был в Якутии и прилегающих территориях, где он так и не прекращался с 1911г. Местные и центральные власти практически никак не заинтересовались проблемами помощи голодающим. Ряд селений вымер полностью.

А есть ли научные статистические данные тех лет? Да, есть, они суммировались и о голоде открыто писали даже в энциклопедиях.

«После голода 1891 г., охватывающего громадный район в 29 губерний, нижнее Поволжье постоянно страдает от голода: в течение XX в. Самарская губерния голодала 8 раз, Саратовская 9. За последние тридцать лет наиболее крупные голодовки относятся к 1880 г. (Нижнее Поволжье, часть приозерных и новороссийских губерний) и к 1885 г. (Новороссия и часть нечернозёмных губерний от Калуги до Пскова); затем вслед за голодом 1891 г. наступил голод 1892 г. в центральных и юго-восточных губерниях, голодовки 1897 и 98 гг. приблизительно в том же районе; в XX в. голод 1901 г. в 17 губерниях центра, юга и востока, голодовка 1905 г. (22 губернии, в том числе четыре нечернозёмных, Псковская, Новгородская, Витебская, Костромская), открывающая собой целый ряд голодовок: 1906, 1907, 1908 и 1911 гг. (по преимуществу восточные, центральные губернии, Новороссия)»


Источник - энциклопедия, где картина голода подана обыденно и флегматично, как о всем известном в России событии. Голод раз в 5 лет был обыденным явлением. Причём, прямо говорится о том, что народ в России голодал и в начале XXв., то есть речи нет о том, что проблема постоянного голода был решена царским правительством.


Нет, конечно, хлеб в государстве — был, но его в огромных количествах вывозили за рубеж на продажу. Картина была сюрреалистической. Американские благотворительные общества посылали в голодающие районы России хлеб. Но крестьяне брали ссуды, цена на зерно падали, и вывоз хлеба, отобранного у голодавших крестьян, не останавливался.

Выражение «Недоедим, но вывезем» принадлежит министру финансов правительства Александра Третьего, Вышнеградскому, крупному математику. Когда директор департамента неокладных сборов А. С. Ермолов вручил Вышнеградскому докладную записку, в которой писал о «страшном признаке голода», тогда математик это и заявил. И повторял несколько раз.

Получалось так, что недоедали одни, а вывозили и получали золото от экспорта – совсем другие. Голод при Александре Третьем стал совершенной обыденностью, ситуация стала заметно хуже, чем при его отце – «царе-освободителе.» Россия стала интенсивно вывозить хлеб, которого не хватало своим крестьянам.

Это называли, не стесняясь — «голодный экспорт». Придумала это не большевистская пропаганда. Это была жуткая картина царской России.

Вывоз продолжался даже когда в результате неурожая чистый душевой сбор составил около 14 пудов при критическом уровне голода для России – 19,2 пуда. В 1891-92 голодало свыше 30 миллионов человек. В открытых Красным Крестом столовых кормилось до 1,5 миллиона человек. По официальным резко заниженным данным тогда погибло 400 тысяч человек, современные источники полагают, что умерло более полумиллиона человек, с учетом плохого учета инородцев смертность может быть существенно больше. «Недоели, но вывезли

Справедливости ради - увидевший результаты голода Вышнеградский остановил вывоз хлеба и предложил правительству ввести временный прогрессивный налог на богатых с целью борьбы с голодом. Но это возмутительное предложение было отвергнуто, запрет на вывоз был отменен через 10 месяцев, несмотря на то что «царь-голод» продолжался... Вышнеградского же вынудили уйти в отставку.


Помощь правительства была периодической и совершенно недостаточной. Царское правительство раздражали такие мелочи, как постоянный голод, отвлекавшие от балов и шампанского.


«Александра III раздражали упоминания о «голоде», как слове, выдуманном теми, кому жрать нечего. Он высочайше повелел заменить слово «голод» словом «недород». Главное управление по делам печати разослало незамедлительно строгий циркуляр».- писал известный адвокат-кадет и противник большевиков Грузенберг. К слову, за нарушение циркуляра можно было совершенно не в шутку сесть в тюрьму. Прецеденты были.


При его царственном сыне Николае-2 запрет смягчили, но когда ему говорили про голод в России, он сильно возмущался и требовал ни в коем случае не слышать «про это, когда оне изволили обедать».

Отчаянная ситуация с голодом в Российской Империи была очевидной. Иван Солоневич, ярый монархист и антисоветчик так охарктеризовал ситуацию в Российской Империи перед Революцией:

«Факт чрезвычайной экономической отсталости России по сравнению с остальным культурным миром не подлежит никакому сомнению. По цифрам 1912 года народный доход на душу населения составлял: в САСШ (США – П.К.) 720 рублей (в золотом довоенном исчислении), в Англии — 500, в Германии — 300, в Италии — 230 и в России — 110. Итак, средний русский ещё до Первой мировой войны был почти в семь раз беднее среднего американца и больше чем в два раза беднее среднего итальянца. Даже хлеб — основное наше богатство — был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия — 27 пудов, а САСШ — целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда, включая всё это и на корм скоту.(Солоневич пользуется несколько завышенными данными – П.К.) Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах не занимал. В богатых странах мира, как САСШ, Англия, Германия и Франция, хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой — в свежем и консервированном виде…»

Мы верим сказки про "вологодское масло"...

ИМХО: этому есть объективные причины. Климат. Зима в России - длинней, на перезимовку требуется больше ресурсов. Потому методы «европейского» регулирования: расчеты, урожайность, ставки на проценты по ссудам, объемы финансирования — были неприменимы в России.

С. Ю. Витте в 1899 году на совещании министров подчеркивал: «Если сравнивать потребление у нас и в Европе, то средний размер его на душу составит в России четвертую или пятую часть того, что в других странах признается необходимым для обычного существования».


Вот слова министра земледелия 1915–1916 гг. А. Н. Наумова, реакционного монархиста, не большевика или революционера: «Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны так и во время войны». А дальше: «Процветают спекуляция хлебом, хищничество, взяточничество; комиссионеры, поставляющие зерно, наживают состояние, не отходя от телефона. И на фоне полной нищеты одних — безумная роскошь других. В двух шагах от конвульсий голодной смерти — оргии пресыщения. Вокруг усадеб власть имущих вымирают селения. Они же тем временем заняты постройкой новых вилл и дворцов.»


К началу ХХ века ситуация в деревне Российской Империи стала приобретать характер критической.

Так, просто для примера, по Тверской губ. 58% крестьян имели надел, как это изящно называют буржуазные экономисты – «ниже прожиточного минимума». Хорошо ли сторонники России-которую-мы-потеряли понимают, что это означает в реальности?

«Загляните в любую деревню, какая там царит голодная и холодная нищета. Крестьяне живут чуть ли не совместно со скотом, в одном жилом помещении. Какие у них наделы? Живут они на 1 десятине, на 1/2 десятине, на 1/3 десятине, и с такого малого клочка приходится воспитывать 5, 6 и даже 7 душ семейства…» Заседание Думы 1906 волынский крестьянин — Данилюк

В начале ХХ века социальная ситуация на селе кардинально изменилась. Если до этого даже во времена жестокого голода 1891-92 гг практически не было никакого протеста — тёмные, забитые, повально неграмотные, оболванненые церковниками крестьяне покорно выбирали суму и принимали голодную смерть, а число крестьянских выступлений было просто ничтожным — 57 единичных выступлений в 90-е годы 19 века, то уже к 1902 начались массовые крестьянские выступления. Их характерной особенностью было то, что стоило выступить с протестом крестьянам одной деревни, как тут же вспыхивали несколько ближайших деревень. Это показывает очень высокий уровень социального напряжения в русской деревне.

Ситуация продолжала ухудшаться, аграрное население росло, а жестокие столыпинские реформы привели к разорению большой массы крестьян, которым стало нечего терять, полная безысходность и бесперспективность их существования, не в последнюю очередь это было связано с постепенным распространением грамотности и деятельностью революционеров-просветителей, а также заметного ослабления влияния церковников из-за развития просвещения.

Крестьяне отчаянно пытались достучаться до правительства, пытаясь рассказать о своей жестокой и беспросветной жизни. Крестьяне они более не были бессловесными жертвами. Начались массовые выступления, самозахваты помещичьих земель и инвентаря и т.д.Причём помещиков не трогали, в их дома, как правило, не заходили.

Материалы судов, крестьянские наказы и обращения показывают крайнюю степень отчаяния народа в «богоспасаемой России».

Ситуация стала развиваться по нарастающей и к 1905 году массовые выступления захватили уже половину губерний страны. Всего за 1905 г. было зарегистрировано 3228 крестьянских выступлений. В стране открыто говорили о крестьянской войне против помещиков.

«В ряде мест осенью 1905 г. крестьянская община присваивала себе всю власть и даже объявляла о полном неподчинении государству. Наиболее ярким примером может служить Марковская республика в Волоколамском уезде Московской губернии, просуществовавшая с 31 октября 1905 г. по 16 июля 1906 г.»


А власть и СМИ нам все про «матильду», с кем царевич спал, почему женился... А проблема — в другом. Система - была беспредельно сволочной. Церковь — оказалась институтом, полностью скомпрометировавшим себя. Система была такой бездарной, что когда нетерпения достигло предела, и страна взорвалась и снесла власть — в феврале 1917-го года защищать (СВОЮ - якобы) власть не вышел никто.

Наша реальная история - лучшая прививка от монархизма и капитализма. О чем историки, власти и СМИ - либо не знают - или забыли. Потому что история - это не наука о прошлом, а приятные уху сказки... Можно не подозревать о реальности... Но законов социальных - никто не отменял.



Tags: