Как японская жадность помогла СССР

https://warhead.su/2018/07/06/na-kazhduyu-hitruyu-toshibu-kak-yaponskaya-zhadnost-pomogla-sssr?utm_source=warfiles.ru/

Делаем советские подлодки тихими! Как обойти санкции, но при этом с размахом натупить? Читайте историю великого скандала 1980-х годов «Toshiba-Kongsberg».
Самат Кудайбергенов

Карл Маркс заметил, что нет преступления, на которое не пошёл бы капиталист ради трёхсот процентов прибыли — даже под страхом виселицы. В Советском Союзе Ленину приписывали ядовитое замечание (точнее, апокриф), будто капиталисты сами продадут веревку, на которой большевики их же и повесят. Страницы этой прекраснейшей истории времен угара Холодной войны послужат отличной иллюстрацией к мыслям великих классиков.

Давай сделаем это по-тихому

Советский Союз отставал от США по уровню шума подлодок. Когда в 1970-е годы началось проектирование атомоходов III поколения (проектов 971, 949, 945, 941), потребовалось радикально снизить акустическую заметность. Мер предприняли много, причём весьма дельных: и резиновые покрытия корпуса, и новые системы амортизации механизмов… Но один источник шума всё портил.

В конце 1970-х годов сотрудник Центра связи ВМС США Джон Уолкер, ключевой советский агент на Западе, передал тревожную информацию. В составе акустических сигнатур, по которым американцы опознают советские лодки, особо выделялся гул винтов. Из-за кавитации при рассечении воды грубо обработанными лопастями образуются пустоты-пузырьки, которые схлопываются и шумят.

Для снижения шума надо было точить сложные поверхности винтов очень гладко и точно, с минимальными допусками, а это требовало совершенно иного оборудования — многокоординатных металлообрабатывающих центров с автоматическим управлением. Таких СССР не делал, но их выпускали на Западе и в Японии. И, естественно, не продавали коммунистам: работал комитет КоКом (COCOM, Coordinating Committee for Multilateral Export Controls) — система экспортного контроля, которая строго преследовала ввоз деликатных технологий свободного мира в тоталитарный GULAG к пьяным медведям.

В октябре 1979 года в Москве одетые в штатское сотрудники советской фирмы «Техмашимпорт» подошли к японцу Хитори Кумагаи (он же Кадзуо Кумагаи), сотруднику московского филиала торговой компании «Вако Коеки».
Её почему-то регулярно обходят вниманием, а меж тем в истории этой шарашки и скрываются истинные масштабы бессовестной японской мафиозности. «Вако Коеки» создали в начале 1950-х годов. Она была типичной «политической прокладкой» для работы в коммунистическом блоке (сначала в Китае, потом в СССР). За «Вакой» стоял «Марубени» — один из так называемых «сого сёся» (гигантских японских концернов-трейдеров, торгующих всем подряд: от носков и стирального порошка до радиоаппаратуры и станков).

«Техмашимпортовцы» в одинаковых пиджаках вола вертеть не стали. «Скажи нам, Хитори, любимец Аматэрасу, богини-солнца, а нельзя ли как-нибудь купить вот эту железяку?» — и ткнули в каталог компании «Тошиба Машин», прямиком в девятикоординатный металлообрабатывающий центр MBP-110. «Вообще никак нельзя, — весело ответил Кумагаи, — и только поэтому персонально вам, видимо, можно».

Железяки оказались, конечно, те ещё: 220-тонные махины высотой с трёхэтажный дом. На них можно было обрабатывать заготовки до 11 метров в диаметре.

«Ваковцы», почуяв бакшиш, помчались в «Тошибу» и потребовали себе комиссионные за посредничество с «уважаемыми людьми» в Москве. Там согласились, да ещё и подписали на брокерское обслуживание сделки второй «сого сёся» — «Иточу». Ну, чтобы никто не догадался, а то мало ли.



Кроме того в сделку затащили норвежскую госкомпанию «Конгсберг Вапенфабрик» — те должны были поставлять сложные устройства NC2000 с числовым программным управлением (контроллеры для станков).

В пять контрактов включили: четыре центра MBP110 за 17,4 миллионов долларов (48 миллионов по нынешним ценам), ещё четыре пятикоординатных центра серии MF за 10,72 миллионов долларов, норвежские контроллеры и пять лет сервисного обслуживания, а кроме того — «ваковские» комиссионные.

Нельзя просто так взять и вывезти палевные станки в СССР, поэтому международные аферисты бодро подделали бумаги: написали, что продают на гражданское электротехническое производство в Ленинграде токарно-карусельные станки TDP 70/110 с двумя независимыми осями — а такие через сито КоКом пропускали. Норвежские контроллеры вообще обозвали «запчастями».
https://warhead.su/2018/07/06/na-kazhduyu-hitruyu-toshibu-kak-yaponskaya-zhadnost-pomogla-sssr?utm_source=warfiles.ru

Чиновники регулирующих ведомств лихо подмахнули бумаги, не сверяя (почему, кто знает? — да всегда так делаем!), и в декабре 1983 года на территории ленинградского Балтийского завода собрали первые два центра. К концу 1984 года весь комплекс заработал как надо.

Поставки прямые, никакого реэкспорта, всё открытое. Чиновникам показывают один контракт (подложный), а у самих в работе второй — со всеми спецификациями. Специалисты обеих фирм приезжают на наладку оборудования в Союз как на работу, советские инженеры — за консультациями — на заводы «Тошиба». Детства чистые глазёнки.
Месть ронина

Так бы, наверное, никто ничего бы и не узнал, если бы не эта самая «Вако Коеки», а точнее — вышеупомянутый гражданин Кумагаи.

Гражданин Кумагаи четыре года как папа Карло мотался туда-сюда, сопровождая сделку века, и уже предвкушал крутые личные ништяки. Но в начале 1985 года он внезапно узнал, что собственное руководство прокинуло его с обещанным повышением по службе, а потом вообще расторгло контракт.

Нет, а что такого, подумаешь — человек 22 года работал по линии нелегального экспорта по всему красному блоку, из них 10 лет непосредственно в Союзе…



«Я обычный японский бизнесмен, не Рэмбо какой, — вспоминал потом Кумагаи. — Я задрался вести дела в России и просто хотел уйти с этого направления. А они со мной как с прислугой обошлись».

Тогда Кумагаи попробовал договориться «по-плохому»: потребовал жирное выходное пособие, пообещав в противном случае заложить всю воровскую малину в КоКом. Думаете, он что-то получил? Или уже начали понимать, как японцы ведут дела?

В апреле 1985 года Кумагаи выставили на мороз.

Дальше начался форменный Кафка. Кумагаи подал заявление в полицию Токио. Его приняли и… забыли. «Ах, та-ак?!» — взъярился уволенный, и в декабре 1985 года накатал гигантскую телегу в Париж, в штаб-квартиру КоКом, где изложил основные обстоятельства дела (имена, юрлица, даты, спецификации), а заодно приоткрыл глаза на темы, которыми рулил в Союзе.

Бумагу отфутболили в Токио, в их японский Минпромторг. Те позвонили в «Тошиба» и в «Иточу», а дальше было как в анекдоте: «— Вы свою вину признаете? — Нет. — На нет и суда нет». Что? Допросить Кумагаи? Да ну, мало ли каких подмётных листков понапишут…

«Ну, хорошо!» — подумал Кумагаи и пошёл с бумагами в американское посольство. В середине 1986 года в Японию обратились из администрации президента США. «Ну, и?» — кротко поинтересовались из-за океана. «Ничего не знаем,» — с деревянным лицом ответили в Токио. Таких обращений из США было более сорока. На всё пришёл один и тот же ответ: кругом ложь и провокация.

В январе 1987 года Вашингтон зашёл с другой стороны: через Норвегию. Там всё получилось несколько проще: правительство тряхнуло казённый «Конгсберг», нашло бумаги и, поседев от ужаса, заложило весь колхоз американцам. 24 марта замгоссекретаря США Эд Дервинский встретился с японскими дипломатами, выразил им глубочайшую озабоченность и намекнул на тяжесть последствий для двусторонних отношений.



Что сделали японцы? «Следов не обнаружили», «информацию распространяет менеджер, обиженный увольнением». Тем временем сильно возбудился Пентагон, понявший, что произошло. Ну ещё бы: по оценкам военных, теперь, чтобы вернуть флоту способность слышать советские лодки на прежнем уровне, потребовалось бы ввалить в средства обнаружения 25-30 миллиардов долларов (это 54-65 миллиардов по нынешним ценам), и заняло бы это лет 15‑20.

Оценки были прикидочные, но шум в Конгрессе стоял страшный.

Госдеп закатил глаза и пошёл к президенту Рейгану. В ответ папа Ронни закатил глаза ещё сильнее. С японцами у него были хорошие отношения, а с их премьером Накасоне так и вообще приятельские. Но 27 марта Рейган объявил о грядущем введении санкций на поставки в США японской электроники.

Только после этого в дело включился премьер Накасоне, и благородные воители в Токио резко перестали тупить. 30 апреля японские силовики провели изъятие документов в головном офисе «Тошиба» и внезапно обнаружили следы аферы со станками. «Доверху завалили две комнаты бумагами по делу», — комментировали они потом.

А поутру они проснулись

Результат: в отставку ушли два тошибовских мегатопа — президент всей группы Сугиитиро Ватари и глава совета директоров Сеити Саба, а также несколько руководителей подразделения «Тошиба Машин». Двух зазевавшихся стрелочников посадили. Всего под уголовному делу проходило девять человек, но большинство отмазали.

Что характерно: когда руководитель одного из тошибовских заводов получал в начале 1980-х заказ на MBP-110 для СССР, он обратил внимание руководства на ограничения КоКом. Старшие товарищи из корпорации по-доброму порекомендовали коллеге заткнуться и делать своё дело «как можно быстрее и качественнее».

«Тошиба Машин» запретили торговать с коммунистическими странами на год и наложили штраф в сто миллионов долларов (это двенадцать процентов всех годовых продаж подразделения). «Иточу» отделался трёхмесячным запретом торговать с коммунистами.

Проще всего поступили норвежцы: они перетряхнули группу «Конгсберг», оставили себе чисто военное производство, а всё прочее распродали частникам. Американцы приняли закон «О скотской сущности всех тупящих без команды», по которому ввели трёхлетние санкции на импорт продукции «Тошиба Машин» и «Конгсберг» в США. «Тошиба» перед этим потратила ещё сто миллионов долларов на лоббирование и отмывку своего имиджа в США, но не слишком преуспела: санкции всё равно ввели (хотя грозились сделать их пятилетними и закрыть импорт всех товаров группы, а не только машиностроительной компании).

СССР и Япония сурово обменялись несколькими сериями высланных «по обвинению в шпионаже» дипломатов и торговых представителей. Американцы в 1988 году потратили 113 миллионов долларов на «углублённые разработки в области подводной техники, необходимые в контексте вскрывшегося скандала «Тошиба — Конгсберг».

Расследования показали, что аналогичными аферами в те годы баловались и другие японские компании (в частности «Коника» и «Олимпус»), а также производители промышленной автоматики и полупроводников. Ситуация среди фирм Франции, Италии и ФРГ была ничуть не лучше. КоКом серьёзно перестроил свою работу, западные страны увеличили уголовные сроки за нарушения экспортного контроля.

Информацию о «драматическом» сниженим шумности советских лодок III поколения, построенных во второй половине 1980-х годов и позже, легко можно обнаружить в специальной литературе.


Хотя лодки всё ещё уступали американским, разрыв в характеристиках существенно сократился. Естественно, дело было не только в винтах, выточенных на контрабандных станках, но и в научно обоснованном комплексе мероприятий по обеспечению малошумности на новых атомоходах.

Мораль первая: чужой порок — своя прибыль. Мораль вторая: не надо экономить на ключевых сотрудниках. Чуть большее участие в судьбе Кумагаи решило бы проблему и об афере, возможно, никто бы не узнал. Вместо этого получился топовый кейс для учебников: как попасть на большие деньги и дать всему миру бесплатный мастер-класс по божьей росе и новым воротам.

Интересно, что стало с обиженным Кумагаи?..