Как возникают легенды о «невинно репрессированных».

wowavostok/2018/10/29/

История первая.

«Приехала в гости из Ташкента мамина двоюродная сестра к дочери в Коломну. В воскресенье были у нас в гостях. А дама, естественно, окунулась в воспоминания. Оказалось, что отец тёти Любы дед Василий — жертва режима. Для меня это стало откровением. Интересуюсь у мамы; естественно, за что — простой дядька, работал мастером на шахте в Туле, помню в детстве только такого здоровенного деда шутника-балагура. Мамуля мнётся и говорит, ну за что сажали тогда — где-то что-то не то сказал.

И вот, когда сестрички уже перетёрли всё о своей жизни и детях-внуках, влезаю в разговор и спрашиваю. Мамуля на меня шикает и совестит. Тетя Люба мнётся и говорит, что, деточка, деталей не знаю и не помню уже, но вроде были какие-то приписки на участке и толкали уголёк на сторону. Они тогда строили дом, денег не хватало, и дед Василий решил ускорить процесс. Не знаю уж, сколько дали, но тётя Люба сказала, что был в лагерях, вроде как в Норильске, примерно год-полтора и вышел. Взяли на старое место, а тут вскоре война началась, и он на фронт ушёл. Говорит, что и он, и баба Таня страшно стеснялись этого перед роднёй, поэтому и говорили, что посадили по политической. Вроде не так стыдно было».

Что ж, остаётся лишь отдать должное рассказчику. Немногие найдут в себе мужество публично признаться, что их родственник сидел заслуженно. Стыдно быть внуком вора, куда приятней считаться потомком «невинной жертвы незаконных репрессий». Вот и гуляют легенды о пострадавших «за анекдоты» или за «5-минутное опоздание на работу».
http://stalinism.ru/elektronnaya-biblioteka/za-chto-sazhali-pri-staline-nevinny-li-zhertvy-repressij.html?showall=1

Или, вот вам еще одна «жертва» Сталина, знакомьтесь: - Борис Львович Пырьев, начальник стройтреста.

Нужно отметить, что реального строительного или инженерного опыта у Пырьева не было вовсе. На стройках до этого он бывал только с политически грамотными речами о высокой роли партии и правительства.

Возглавив трест, товарищ Пырьев не оставил своей "политической" деятельности. При любом удобном случае беспощадно бичевал тех, кто по его мнению, недостаточно восторженно отзывался о делах правительства или даже руководства треста.

За неосторожно оброненное сотрудником слово мог представить дело так, будто перед ним едва ли не враг народа. Зато сам Пырьев непременно присутствовал на каждом партийном собрании, вскакивал с места и хлопал громче всех.

Как ни удивительно, но дела стройтреста при Пырьеве тоже, казалось бы, пошли на лад. Хронически отстававший от высоких планов трест неожиданно развернул бурную деятельность. Вместо того, чтобы доводить до конца стройку и потом браться за следующую Пырьев через партийных знакомых набрал два десятка крупных заказов.

Техники и людей, чтобы потянуть все эти стройки, катастрофически не хватало. Вышло так, что бригады ездили по площадкам и изображали ударную работу. Час там, час тут. Дело двигалось медленно, зато отчеты были красивые - трест ведет большие проекты. А что сроки срываются - так всегда можно свалить на смежников, отделочников, поставщиков материалов.

Неплохо разворачивались у Пырьева дела и на личном фронте. У заказчиков строек тоже планы горят, а рабочих треста на их площадке всё нет и нет. В кабинет Бориса Львовича потянулись просители с коньяками, бужениной, а потом и с конвертиками из плотной бумаги.

За год начальник стройтреста отстроил себе шикарную дачу под Москвой и завел небольшое "имение" на море недалеко от Пицунды. Хорошие костюмы, дорогие "настоящие швейцарские" часы, рестораны и слухи о многочисленных любовницах тянулись шлейфом за успешным строительным чиновником.

Счастливая пора закончилась, как всегда, внезапно. На стройке одного из объектов треста - будущем семиэтажном здании в ведении наркоминдела, высотки по тем временам, сильно повело фундамент. Только по счастливой случайности дело не закончилось человеческими жертвами. Случись это днем, неминуемо погибли бы люди - лестничные проекты двух этажей просто-напросто сложились.

Аварийная комиссия управления строительных трестов срочно выехала на объект. Заключение строительных инженеров было неутешительным - при строительстве здания допущены грубые просчеты, здание ремонту не подлежит, нужно разбирать и начинать стройку заново. Больше того - пробы бетона из фундамента показали, что при заливке оказалось бетона вдвое Меньше, чем по технической документации и худшей марки. Налицо были хищения материалов в особо крупных размерах.

После ареста Пырьева в его роскошной пятикомнатной квар- и на даче наберут в общей сложности несколько ведер ювелирных изделий, пару шкафов с дорогостоящими меховыми изделиями и крупные суммы денег. Пачки денег начальник треста хранил красиво, в череде серебряных ведерок для шампанского, расставленных на шкафах и комодах.

За подобные деяния по совокупности, учитывая размер хищений и возникшую опасность для человеческой жизни, предусматривалось наказание вплоть до высшей меры. Тем не менее, прокуратура готова была ограничиться заключением на срок до десяти лет с конфискацией награбленного имущества. В приложенной записке прокурора указывалось, что "товарищ Пырьев является горячим сторонником Советской власти, активным участником деятельности по партийной линии, преступления носят исключительно материальный характер".

Рассмотрев дело Пырьева, товарищ Сталин скажет:

- Нашей партии, товарищи, такие "партийные деятели", которые растаскивают народное имущество, которые вместо того, чтобы честно работать, рушат здания на головы людям, без надобности. Хлопателей в ладоши у нас и без того достаточно. Партия не может согласиться с тем, что такая "деятельность" только материальна. Преступления государственного чиновника подрывают авторитет всей нашей власти, всего нашего народа. Нет, товарищи, преступления Пырьева носят антисоветский, идеологический характер. Воровство и халатность не совместимы с высоким званием большевика, с высоким званием советского гражданина!

На обложке папки с делом Бориса Пырьева появилась четкая резолюция вождя:

- Приговаривается к расстрелу с конфискацией имущества. И. Сталин.

После смерти вождя партийными дружками, такими же "хлопателями в ладоши", Пырьев был объявлен жертвой политических репрессий кровавого тирана. А многоэтажка, заказанная наркоминделом, стоит до сих пор. Правда, построили ее не "товарищи Пырьевы", а настоящие, советские строители.
http://maxpark.com/community/5862/content/6276730

Как оказалось после смерти Сталина, все они были «невинно репрессированными» - безвинными жертвами Сталина. И таких историй – тысячи и тысячи.

Думайте.

ИСТОЧНИК