Величко, Фагоцит - Реформа Косыгина-Либермана и частная собственность при социализме

https://xedrox.livejournal.com/87658.html/2018/11/08/
(перепостил darkhon)
Андрей Феликсович Величко - книга "Фагоцит" - Реформа Косыгина-Либермана и частная собственность при социализме. Про саму реформу можно найти здесь. Также см. Отрывки из книги Андрея Ходова "Шарашка для попаданцев" про социализм.

---
— Ну, если особо не углубляться, то задумка-то была ничего, вполне терпимая, хотя, конечно, тоже не идеал. Но всего несколькими мелкими штрихами из нее сделали полную задницу. Суть реформы, если в нее вдуматься — это всего лишь ограниченная приватизация управления. Ясно, что любую приватизацию нужно начинать с мелочи типа пивных ларьков и парикмахерских, а уж только потом переходить к более крупным предприятиям типа пошивочных ателье и мастерских по ремонту радиоаппаратуры. Но нет, ее начали с промышленных гигантов и ими же закончили. Не то что мелкие — даже средние объекты она не затронула!

Если же чуть углубиться в детали, то картина становится вовсе неприглядная. При Сталине прибыль и то правильнее считали!

Тогда ее норму устанавливали раз в год. И если, например, в самом начале года завод, выпускающий какую-нибудь хрень с себестоимостью в тысячу рублей, ухитрялся снизить ее до, скажем, девятисот, то продажная цена оставалось прежней, а дополнительные сто рублей шли заводу до конца года. Деньги, конечно, свободно тратить никто не мог, там масса ограничений, но все-таки это было лучше, чем ничего.

А Либерман — это тот, кто придумал косыгинскую реформу — предлагает отпускную цену формировать как себестоимость плюс фиксированный процент прибыли, но ведь в абсолютном выражении процент от ста рублей заметно меньше, чем от тысячи. Ясное дело, что в таких условиях удешевлять производство своей продукции будет только клинический идиот. И если, например, обувной фабрике нитки шли по рублю за катушку, а потом ее форму слегка изменили, приклеили новый артикул и стали поставлять по два, то что будет?

— По логике фабрике лучше бы найти другого поставщика.

— Это по нашей с вами логике так. А по либермановской — такого поставщика надо целовать в анус, поить марочным коньяком и робко спрашивать — а нельзя ли как-нибудь ухитриться задрать цену не в два, а в два с половиной раза? Делать-то самим вообще ничего не надо, но себестоимость, а, значит, и прибыль сразу повысилась. Единственный плюс реформы — она поначалу позволяла убрать с предприятий балласт, абсолютно ненужных людей, и поделить их зарплату между оставшимися. Но Брежнев испугался возможной безработицы первым делом прикрыл именно это. Ну, а потом и до всего остального потихоньку руки дошли.

— Может, он правильно испугался? Хорошего в безработице мало.

— Какая при социализме может быть безработица? Вон, во время великой депрессии, как припекло, Рузвельт тут же применил вполне социалистический метод — отправил безработных строить дороги за пайку и подобие крыши над головой. А в СССР дело обстоит еще смешнее. Возьмем канонический пример всех пишущих про реформу, Щекинский комбинат. За время работы в новых условиях число работающих сократилось почти на тысячу человек, производительность труда и рентабельность выросли раза в три, объем производства — в два. То есть та тысяча была не просто лишней. Она вредила! Без нее стало гораздо лучше. И, значит, если им организовать какое-нибудь место, где они будут сидеть, получать ту же зарплату, но ни хрена не делать, то есть не наносить вреда, и то будет польза. Ну, а если зарплату слегка уменьшить и попробовать заставить творить их хоть что-то полезное, пусть в денежном выражении и несоизмеримое с их зарплатой, станет и вовсе замечательно. Но ничего подобного ни Либерман, ни Косыгин предлагать не подумали.

— И что же делать?

— Наверное, думать. Причем желательно головой, а не на чем сидят.

— Вас послушать, так можно прийти к выводу, что капитализм экономически эффективней социализма.

— Конечно! А вы разве сомневались? Грабеж экономически выгоднее любой, даже самой эффективной работы. Кстати, вот тут классики марксизма, похоже, не подумав, попали в точку. Это я насчет утверждения, что победит тот общественный строй, который обеспечит большую экономическую эффективность.

— Ленин говорил о производительности труда. Вряд ли под словом «труд» он подразумевал еще и грабеж.

— А почему нет? По-моему, правильно, с максимальной эффективностью грабить — это непросто. Не у каждого получится, тут надо квалификацию иметь. Европейцы лет триста учились, пока додумались до глобализма.

— То есть в ближайшей исторической перспективе, по-вашему, социализм обречен.

— Тот, который по классикам и всяким прочим Сусловым — безусловно. А который, например, по Дэн Сяопину — я бы не сказал. Опять же в Израиле, говорят, получается довольно интересно, хотя они свое обшественное устройство социализмом не называют. Даже сейчас у них интересно, а в двадцать первом веке тем более. Антонов, кстати, летом собирается туда съездить. Потому как написать можно что угодно, лучше своими глазами посмотреть.

***

Ну, а еще в мой актив можно записать то, что реформы Косыгина в ближайшее время не предвидится. Во всяком случае, в известном нам с Антоновым варианте Косыгина-Либермана. Прочитав все предоставленные ему материалы на эту тему, предсовмина вздохнул:

— Эх, а ведь как красиво на бумаге выглядело… но правильно я говорил Евсею Григорьевичу, что даже минимальные уступки капитализму подобны дырке в плотине. Рано или поздно, но вода ее размоет. И будет вместо хозрасчета — рынок, вместо собственности трудового коллектива — частная, а там и до юридически оформленной реставрации капитализма недалеко.
— Ну вот, — поморщился я, — и вы туда же. Далась вам эта частная собственность! Социализм — это строй, смыслом существования которого является социальная справедливость. (X.: На уровне благих пожеланий - да. Но учётом понимания Цивилизация тотальной войны + тотальная война на уровне сообществ. Проповеди абстрактной любви к труду или демократии пролетариата в толпе быдла и дегенератов (пояснение по ссылке), которым годами потреблядство и культ денег внушали - сработают только на самых наивных. "Вы вещайте за социальную справедливость, а я место потеплее продолжу искать, чтобы там за чужой счёт устроиться".)
И определять его (социализм) по отсутствию частной собственности некорректно. Впрочем, некорректны любые определения по принципу отсутствия у объекта чего-то. Например, у кошки нет ни рогов, ни крыльев, ни жабр, и что, будем ее так определять? Опарыш под отсутствие таких признаков тоже подходит.

— Но ведь именно частная собственность является основой эксплуатации человека человеком!

— Не основой, а одним из инструментов. В СССР, например, ее нет, а эксплуатация есть.

— Где вы ее увидели?

— Мест полно. Например, Институт марксизма-ленинизма. Пользы стране от его сотрудников даже не ноль — отрицательная величина, зато жрут гады в три горла и вообще живут так, как простому трудяге и не снилось. То есть имеет место принудительное изъятие прибавочной стоимости труда рабочих в их пользу. Это что, не эксплуатация?

Да, при помощи частной собственности эксплуатировать трудящихся можно, это доказал Маркс. А при помощи кухонных ножей и вилок человека можно не то что эксплуатировать, а и вообще убить, это прекрасно доказывают сводки МУРа.

Так как беседа проходила за завтраком, то Косыгин с преувеличенным опасением скосил глаза на мою вилку. Но на меня такие тонкие намеки не действуют, и я вдохновенно продолжат:

— Газеты тоже могут нанести немалый вред, так давайте их запретим и будем ходить с грязной ж… й! А жрать руками.

Самая что ни на есть типичная чиновничья реакция — если в чем-то обнаруживается негативная сторона, то это что-то надо немедленно запретить. Но ведь негативные стороны есть во всем. Что, вот так возьмем и все запретим? Как частную собственность, у которой есть и отрицательные, и положительные стороны.

— Хорошо, но вот как тогда лично вы определите социализм? Что это, по-вашему, такое?

— Это общественный строй, при котором на близком к максимально возможному на данном этапе развития уровне реализуется принцип «от каждого по способности, каждому по результатам его труда». (X.: Определение недостаточное, RTFM.) И пока в том же институте марксизма и множестве ему подобных мест жируют вредители и бездельники, говорить о социализме в СССР преждевременно. Вот когда перед ними встанет выбор — сдохнуть от голода или отправиться таскать шпалы на стройке Байкало-Амурской магистрали, я первый в голос заору «да здравствует социализм» и «слава товарищу Косыгину». Ну или еще кому кто сможет это обеспечить.

И давайте вернемся к ножам. С их помощью можно как резать хлеб, так и убивать. Их правильное применение обеспечивает уголовный кодекс и органы правопорядка.

Ну, а теперь перейдем к частной собственности. Она может обеспечить как ускоренное экономическое развитие, так и зверскую эксплуатацию трудящихся. Но это значит всего лишь, что необходим какой-то экономический кодекс наподобие уголовного. И силовые структуры, обеспечивающие его выполнение. Дэн Сяопин — вы ведь уже прочли, кто это такой? — вообще считал: все, что приводит к росту благосостояния трудящихся, это очередной шаг к социализму. (X.: Благие пожелания в условиях тотальной войны - опасная ересь: на длительной перспективе "блага всем и побольше" слишком наивно.)
Вот так, шаг за шагом, и можно будет подойти к настоящему социализму поколения за два. Или за три, а иначе никак. И как вы считаете, частные шашлычные и пельменные улучшат это благосостояние или нет? На черноморском побережье, например, где человеку, если он не постоялец ведомственного пансионата, толком и поесть негде. Очереди офигенные, хотя отдыхающих на самом деле не так уж много.

Потом я рассказал про дедка на мотоцикле, развозившего диким туристам вино и воду. И риторически вопросил:

— Или вы считаете, что этим тоже должно заниматься государство? Создать специальное министерство, в нем два главка, отдельно водовозный и отдельно виновозный, понасадить туда чиновников, наплодить кучу ведомственных инструкций… сколько тогда та вода будет стоить, я уж про вино не говорю? Особенно если прибыль считать по Либерману, умножая себестоимость на спущенный сверху коэффициент. Да те же туристы скорее научатся сами морскую воду опреснять и гнать самогон из водорослей, чем будут ждать милостей от государства за бешеную цену и без гарантии, что они вообще состоятся.

— На вас, Виктор, не угодишь, — скривился Косыгин. — То вам реформа вредная, она положила начало негативным явлениям, в конце концов приведшим к реставрации капитализма и развалу страны, то, как сейчас, давайте прямо с завтрашнего дня начнем, да порезвее, порезвее! И ведь все это говорит один и тот же человек. Антонов тут не появлялся, я вас уже более или менее различаю.

— Так я про что говорю? Про то, что реформа, проведенная в прошлом Антонова, принесла все-таки больше вреда, чем пользы. И, с моей точки зрения, потому, что начата была не с того конца. Не сверху надо было начинать, а снизу!

— Например, как ваш Горбачев.

— Простите, но он скорее ваш, чем мой. Я его наверх не тащил. И его, так сказать, «заслуга» в том, что он одним простым штрихом ухитрился скомпрометировать и индивидуальную трудовую деятельность, и кооперативное движение. Просто открыв задвижку между наличными и безналичными деньгами. Ясное дело, обналичкой и распродажей государственных ресурсов заниматься куда выгоднее, чем жарить шашлыки или шить купальные костюмы. Вот все туда и кинулись.