марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Резервная копия.

https://storm100.livejournal.com/2019/03/09/
Что мешает России превратиться во вторую Норвегию

Реклама Government Pension Fund Global. Фото: www.nbim.no

Норвежский Нефтяной фонд остаётся эффективным несмотря на прошлогодние убытки. В России об успешности аналогичного института остаётся только мечтать

Государственный пенсионный фонд Норвегии, больше известный как Нефтяной фонд, по итогам 2018 года – и впервые за последние семь лет – получил убыток $57 млрд. Сумма внушительная, но позиции фонда она не подрывает. Неудачному году предшествовала рекордная прибыль ($131,5 млрд в 2017-м). С активами более чем на $1 трлн этот крупнейший в мире суверенный фонд по-прежнему является одним из наиболее успешных в своем роде – неудивительно, что про него уже сняли художественный комедийный сериал.

В России, как известно, действует внешне схожий с норвежским Фонд национального благосостояния, и цели этих стабилизационных институтов, на первый взгляд, довольно близки. Стерилизация нефтегазовых сверхдоходов защищает экономику
от приступов голландской болезни. Одновременно это сберегает государству деньги на черный день, позволяя сглаживать конъюнктурные циклы. «Россия должна превратиться во вторую Норвегию, которая совершенно не чувствовала изменений ценовых колебаний на нефть, которые проходили в прошедшие несколько лет», – заявил в прошлом году глава Минфина Антон Силуанов.


Но сравнивать возможности норвежского и российских фондов можно лишь до известной степени. С территорией, в 44 раза уступающей российской, и с населением в 30 раз меньше, чем у РФ, Норвегия добывает всего лишь в семь раз меньше баррелей нефти в сутки. То есть в подушевом исчислении недра дают этой маленькой скандинавской стране очевидное финансовое преимущество.

Не стоит забывать и о том, что норвежский фонд существенно старше своего российского родственника. Рекорд по активам, достигнутый ФНБ в 2011 году, – свыше $94 млрд (с учетом средств резервного фонда, позже исчерпанного и объединенного с ФНБ) – норвежцы успешно преодолели в начале 2000-х, на пороге стремительного взлета нефтяных цен.

Впрочем, дальше начинают сказываться различия в институциональной культуре двух государств, и это дает о себе знать уже на этапе перераспределения денег.

Бюджетное правило в Норвегии требует направлять в фонд все налоги от нефтегазового сектора (включая сборы от продажи лицензий на геологоразведку и поступлений от госучастия в Statoil). При этом правительству ни в коем случае нельзя трогать основной капитал и позволено изымать на бюджетные нужды не более 4% ожидаемой годовой доходности. За всю историю фонда, созданного 29 лет назад, этим своим правом власти впервые воспользовались лишь в 2016 году, когда после двадцатилетнего профицита
норвежский бюджет ушел в минус.

В России бюджетное правило не в пример мягче. Согласно последней его редакции, направляются в ФНБ лишь государственные доходы от нефти дороже $40 за баррель. В качестве неснижаемого остатка фонду предписано иметь ликвидных активов на сумму, равную 7% ВВП (этот уровень пока не достигнут). Все, что выше, теоретически разрешено тратить, неясно лишь, на что.

Учитывая,
как часто менялась концепция фонда, судьба его средств остается туманной. Ранее их часть пошла на модернизацию БАМа и Транссиба, совершенствование электросетей и строительство дорог. Счетная палата сочла такие траты неэффективными, и теперь ее руководитель Алексей Кудрин предлагает вкладывать деньги фонда в высокодоходные облигации российских компаний. Против этого, в свою очередь, возражает Минфин. А Минэкономразвития надеется уговорить Кремль разрешить направлять средства на поддержку экспансии российских компаний за рубежом. Деньги ФНБ – предмет дискуссии, по большей части скрытой от общества и одновременно одной из самых оживленных в коридорах российской власти.

Пока же в отсутствие ясных и неизменных правил государство выбирает самую консервативную стратегию, покупая валюту и ценные бумаги с наименьшим риском (будет ли так и впредь, опять же неизвестно: в связи с угрозой новых санкций Госдума, например,
добивается запрета на покупку американских казначейских облигаций).

На фоне российского Минфина Norges Bank Investment Management (подразделение центробанка, отвечающее за управление капиталом Нефтяного фонда) выглядит ковбоем с Уолл-стрит, в портфеле которого есть все: недвижимость, облигации и акции самых разных компаний – от глобальных IT-корпораций
до локальных игроков российского ритейла. Не забивая голову геополитикой, норвежский фонд принимает на себя риск инвестиций по всему миру. Разумеется, не все они удачны, что доказывают итоги прошлого года. Но на длинном промежутке фонд показывает среднюю доходность свыше 6%.

Успехи России выглядят скромнее – около 1%. Если, говоря о Норвегии, Силуанов не шутит, а миссией суверенного фонда и вправду является сохранение и преумножение национального благосостояния, то оно достойно лучшего. Для начала – лучшего управляющего.



Евгений Карасюк
Обозреватель Republic
6 МАРТА 2019

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments