Ленинградское дело. Часть 11.

СУД

Более года шло следствие. Бывший заместитель начальника Следственной части по особо важным делам МГБ полковник Владимир Комаров, арестованный вместе с Абакумовым, на допросе рассказал, как это было: «В Ленинград поехал я и еще десять следователей… Перед отъездом в Ленинград Абакумов меня строго предупредил, чтобы на суде не было упомянуто имя Жданова. "Головой отвечаешь", - сказал он. Но все прошло как надо. Имя канонизированного к тому времени Жданова на процессе не прозвучало». 26 сентября обвинительное заключение официально утвердил Главный военный прокурор А.П. Вавилов. Судебный процесс решено было проводить в Ленинграде. 29 сентября 1950 года в помещении окружного Дома офицеров на Литейном проспекте открылась выездная сессия Военной коллегии Верховного Суда СССР.

В состав коллегии вошли три генерал-майора юстиции под председательством И.Р. Муталевича. Дело слушалось без участия государственного обвинителя и защитников. Расследование «ленинградского дела» держал под постоянным контролем Маленков, он же будто бы неоднократно присутствовал на допросах арестованных. Следственную группу непосредственно возглавлял полковник Комаров, который впоследствии признал (под давлением следователей-хрущевцев), что по приказанию Абакумова лично избивал Вознесенского, а следователи Сорокин и Питовранов применили такие же меры грубого физического воздействия к Кузнецову. По свидетельству С. Берии, М. Маленков, будучи секретарем Центрального Комитета партии, лично в 1950 году занялся организацией в Москве «особой тюрьмы» для ведения в ней следственных политических дел. К делу организации «особой тюрьмы» были привлечены работники отдела административных органов ЦК КПСС, а для следственной работы были привлечены работники КПК при ЦК КПСС. О ходе организации «особой тюрьмы» и ее деятельности докладывали непосредственно Маленкову, в тюрьме был установлен правительственный телефон-вертушка… Были случаи, когда при выходе из кабинета Маленкова в здании ЦК КПСС арестовывались руководящие работники. Например, бывший секретарь ЦК КПСС А.А. Кузнецов, бывший Председатель Совета Министров РСФСР М.И. Родионов, бывший секретарь Ленинградского обкома партии П.С. Попков и другие. Немногие из уцелевших членов ленинградской группы утверждают, что к ним применялись меры физического воздействия. Так, бывший 2-й секретарь Ленинградского обкома Иосиф Турко, получивший 15 лет лагерей 29 января 1954 года, рассказывал следователям, пересматривавшим «Ленинградское дело»: «Я никаких преступлений не совершал и виновным себя не считал и не считаю. Показания я дал в результате систематических избиений, так как я отрицал свою вину. Следователь Путинцев начал меня систематически избивать на допросах. Он бил меня по голове, по лицу, бил ногами. Однажды он меня так избил, что пошла кровь из уха. После таких избиений следователь направлял меня в карцер, угрожал уничтожить меня, мою жену и детей, а меня осудить на 20 лет лагерей, если я не признаюсь… Потом Путинцев предложил мне подписать чудовищный протокол о Кузнецове, Вознесенском и других. В нем также содержались дикие измышления о руководителях Партии и правительства. И что я участник заговора. Били. Я кричал на всю тюрьму. Семь суток просидел в карцере. Снова отказался подписать протокол… Снова побои. Потом я увидел врача со шприцем. Я испугался и подписал сразу два протокола… Повели к Комарову. Его я боялся больше, чем Пу-тинцева… Хотел покончить самоубийством… Дома жена лишилась рассудка, сына арестовали, малолетнюю дочь отдали в детдом. В результате я подписал все, что предлагал следователь…»

Уж больно красочно описывает этот свидетель свои пытки. Но не будем с ним спорить. Это не суть важно. Были пытки или нет (скорее всего, не были), но вина подсудимых отчетливо видна из имеющегося материала. 29-30 сентября 1950 г. Военная Коллегия Верховного Суда СССР в открытом судебном заседании рассмотрела уголовное дело по обвинению Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина, Родионова, Турко, Закржевской, Михеева. В ходе судебного заседания обвиняемые свою вину признали полностью. Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила Кузнецова, Попкова, Вознесенского, Капустина, Лазутина и Родионова к расстрелу. В обвинительном заключении по делу арестованных говорилось: «Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев, объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв ленинградской партийной организации от ЦК ВКП(б), с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК. Для этого пытались возбудить недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП(б). Высказывали изменнические замыслы о желаемых ими изменениях в составе Советского правительства и ЦК ВКП(б). В этих же целях выдвигали на ответственную партийную работу в ряд областей РСФСР своих единомышленников».

Глубокой ночью 1 октября 1950 года в 0 часов 59 минут суд приступил к оглашению приговоров. С председательского кресла поднимается генерал-майор юстиции Матулевич: «…Кузнецов, Попков, Вознесенский, Капустин, Лазутин, Родионов, Турко, Закржевская, Михеев признаны виновными в том, что, объединившись в 1938 году в антисоветскую группу, проводили подрывную деятельность в партии, направленную на отрыв Ленинградской партийной организации от ЦК ВКП(б) с целью превратить ее в опору для борьбы с партией и ее ЦК… Для этого пытались возбуждать недовольство среди коммунистов ленинградской организации мероприятиями ЦК ВКП(б), распространяя клеветнические утверждения, высказывали изменнические замыслы… А также разбазаривали государственные средства. Как видно из материалов дела, все обвиняемые на предварительном следствии и на судебном заседании вину свою признали полностью». Вознесенского обвинили также в семейственности: его младший брат и сестра занимали ответственные посты в Москве и Ленинграде. Косвенно это задело и Микояна: один из его сыновей женился на дочери Кузнецова. Были также репрессированы его брат АЛ. Вознесенский и сестра М.А. Вознесенская, занимавшая пост секретаря Куйбышевского райкома ВКП(б) в Ленинграде. Военная коллегия Верховного Суда СССР квалифицировала их деяния по самым тяжким составам УК Р С Ф С Р - ст. 58-1а (измена родине), ст. 58-7 (вредительство), ст. 58-11 (участие в контрреволюционной организации). А.А. Кузнецов, Н.А. Вознесенский, П.Е. Попков, П.Г. Лазутин, М.И. Р одионов и Я.Ф. Капустин были приговорены к высшей мере наказания - расстрелу. И.М. Турко получил пятнадцать лет лишения свободы, Т.В. Закржевская и Ф.Е. Михеев - по десять. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал. Осужденным на смерть в таких случаях остается единственное - ходатайствовать перед Президиумом Верховного Совета СССР о помиловании. Но этой возможности осужденным не дали: сразу же по вынесении приговора генерал юстиции И.О. Матулевич отдал распоряжение о немедленном приведении приговора в исполнение. Первого октября 1950 года были расстреляны Н.А. Вознесенский, А.А. Кузнецов, П.С. Попков, М.И. Родионов, Я.Ф. Капустин и П.Г. Лазутин. Следующие смертные казни происходили в 1951 и 1952 годах. Расстреляли М.А. Вознесенскую (сестру Вознесенских), Бадаева, И.С. Харитонова, П.И. Левина, П.Н. Кубаткина… Глава ленинградского МГБ генерал Кубаткин был репрессирован и расстрелян после закрытого суда.

Официального сообщения о процессе в печати не было. Поэтому длительное время подробности суда оставались неизвестными. Несколько позже эта же участь ждала и многих других ленинградцев: Г.Ф. Бадаева, И.С. Харитонова, П.И. Кубаткина, П.И. Левина, М.В. Басова, А.Д. Вербицкого, Н.В. Соловьева, А.И. Бурлина, В.И. Иванова, М.Н. Никитина, В.П. Галкина, М.И. Сафонова, П.А. Чурсина, А.Т. Бондаренко, всего около двухсот человек. На суде говорилось также о попытке его группы создать Компартию России, что фактически вело бы к распаду СССР по национальному признаку. Этого Сталин допустить не мог.

ПОЧЕМУ ТАКОЙ ЖЕСТОКИЙ ПРИГОВОР И СКОРОЕ ЕГО ПРИВЕДЕНИЕ В ИСПОЛНЕНИЕ?

Почему же все-таки приговор был таким жестоким по нынешним временам и почему он так быстро был приведен в исполнение? Некоторые исследователи считают, что, мол, Сталин боялся, что власть перейдет в руки сторонников рынка, к каковым несомненно относился Вознесенский. Мол, Сталин, в отличие от Вознесенского исходил из того, что товарное обращение несовместимо с перспективой перехода от социализма к коммунизму и что «по мере развития централизованного научного планирования хозрасчет неминуемо превращался в дикий анахронизм, в тормоз строительства коммунизма». В последний период правления Сталина концепция экономической политики исходила из приоритета снижения себестоимости продукции и совершенствования механизма ежегодного снижения цен. Считалось, что плановое снижение себестоимости будет стимулировать внедрение более производительного оборудования, а плановое снижение цен - добросовестный труд и бережное отношение к общественной собственности.

Будто бы с идейными оппонентами из числа «рыночников» вождь решил разобраться в своей привычной манере. Причиной этого, как считают, послужила знаменитая на рубеже 1940-1950-х годов дискуссия об экономических проблемах социализма. Дискуссия была вызвана спорами в Политбюро, начатыми по инициативе Вознесенского. Уже тогда он продекларировал переход к более свободной экономике, которая во время войны перестроилась на военный лад: приказ - исполнение, за неисполнение - тюрьма или расстрел. «Сталин созвал совещание экономистов со всей страны… Дискуссия внешне касалась довольно абстрактного вопроса: действует ли закон стоимости при социализме? А суть дела заключалась в том, может ли власть по своему усмотрению и произволу командовать всем - ресурсами, ценами, людьми, определять пропорции в хозяйстве, уровень и образ жизни и т.д., или есть какие-то лимиты, исходящие из требований эффективности экономики. Понятно, Сталин жестко придерживался первой из указанных точек зрения».

Небольшой коментарий. Это далеко не так.
Точнее, вовсе не так. По свидетельству очень известного в прошлом деятеля аппарата ЦК КПСС К.Н. Брутенца (Несбывшееся, М., 2005, с. 22), в январе 1953 года Госплан СССР, Министерство финансов СССР и еще три крупных ведомства по указанию Сталина подготовили аналитическую записку о возможных перспективах развития советской экономики. В ней, в частности, говорилось, что период восстановления народного хозяйства подошел к концу, что жесткое централизованное государственное планирование начинает тормозить развитие производственных сил. В этих целях необходимо: сократить номенклатуру продукции, включаемой в план, утверждаемый правительством и Верховным Советом; сократить номенклатуру продукции, распределяемой по плану снабжения, цены на которую устанавливаются им; дать возможность действовать закону стоимости в «преобразованном виде », а рынку играть определенную роль; предоставить большую свободу экономической деятельности министерствам, предприятиям, а также республикам.

То есть явно же очевидно, что Сталин взял курс на использование некоторых рыночных механизмов в советской экономике, но под жестким контролем государства, о чем говорит лукавое выражение закон стоимости «в преобразованном виде» и «рынку играть - определенную роль». Позиция Сталина свидетельствует и о том, что такой курс не обошелся бы и без активизации хозрасчета, но столь же очевидно, что активизация хозрасчета по-сталински происходила бы без его фетишизации на манер Вознесенского.

Едва ли главным мотивом жестокого решения вождя стали его принципиальные расхождения с Вознесенским во взглядах по концептуальным проблемам дальнейшего экономического развития СССР. Скорее всего Сталин опасался, что после его неумолимо приближающейся кончины - он-то понимал, что перед смертью бессильны все, - верх в руководстве возьмет ленинградская группа Кузнецова-Вознесенского, которые проявили себя в групповщине, пренебрежении нормами партийной демократии, личной нескромности, разрушении планирования, халатности… Эта быстро набиравшая силу группка корыстолюбцев в руководстве страны не останавливалась перед подтасовкой результатов голосования… Но самое главное, что в условиях наличия сплоченной группы оттеснить ее от власти честным и принципиальным товарищам будет непросто. Сталин увидел, как часть вчерашних товарищей, встав на путь создания коррумпированных малых групп из знакомых и земляков, очень быстро начинали во главу угла ставить личные успехи и обогащение. Не случайно почти все члены ленинградской группы были замечены в личной нескромности. Т и р а ж и р о в а н и е теоретических взглядов и неумеренное цитирование (и даже принуждение к цитированию других) своих научных работ председателя Госплана означало его озабоченность собственным именем, собственной карьерой. Сталин хорошо видел, куда ведет, выражаясь терминами Гумилева, субпассионарность руководителей, которые чаще всего вели себя как двурушники. Побежденные в идеологических битвах, они формально признавали свои ошибки, на деле оставаясь на тех же позициях. Формы борьбы за отстаивание своего мнения быстро перерастали нормы партийного устава, начиналось протаскивание в руководящие органы «своих людей» и затирание «не своих», а затем проведение своей линии на практике, то есть саботирование партийной линии.

Небольшой комментарий. Действительно, главным мотивом жесткого решения вождя стали отнюдь не его принципиальные расхождения с Вознесенским во взглядах по концептуальным вопросам. Чуть выше на разведывательных и иных материалах была показана истинная подоплека такого решения. Вся совокупность приведенных выше данных свидетельствует о том, что на основании собранных органами госбезопасности материалов Сталин увидел реальную угрозу своему детищу - Союзу Советских Социалистических Республик, на защите которого он стоял до последнего вздоха. Он не мог дать шанса уже выявленным врагам разрушить дело всей его жизни.

Парадоксально, но факт, что документы "Ленинградского дела" опубликованы лишь частично. Более того. Даже такой злобный враг Сталина и СССР, как недоброй памяти А.Н. Яковлев, в бытность председателем Комиссии по реабилитации и то не решился опубликовать доводы обвинения, ограничившись характерной для него подлостью матерого фальсификатора, только и способного, что бросить тень на не существующий плетень. Он просто ляпнул: и МГБ осуществило фабрикацию ряда материалов. И все.

Выдающийся современный российский художник Илья Глазунов, перед чьим величайшим талантом меркнут многие знаменитости прошлого и современного, очень любит цитировать одну фразу обожаемого им П. А. Столыпина. Вот она: «Для лиц, стоящих у власти, нет греха большего, чем малодушное отклонение от ответственности. Государство может, государство обязано, когда оно находится в опасности, принимать самые строгие, самые исключительные законы, чтобы оградить себя от распада. Когда на вас нападает убийца, вы его убиваете. Этот порядок признается всеми государствами. Это состояние необходимой обороны».

Так вот, при восстановлении Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 года смертной казни уже в самом названии этого документа было четко указано, почему он был издан, - «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам»! По-моему, и без комментариев все понятно.