ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ. Уран для диктатуры пролетариата

https://marafonec.livejournal.com/2016/04/01/
Оригинал взят у vvprohvatilov в ЛАВРЕНТИЙ БЕРИЯ. Уран для диктатуры пролетариата
Андрей Ведяев

Урановая геология и атомная промышленность рождались в системе НКВД СССР как подлинно национальный проект первостепенной важности, причём в условиях абсолютной секретности, поскольку на кону стояло будущее русской цивилизации – быть или не быть. Все наши нынешние притязания и амбиции не стоили бы и ломаного гроша, если бы у нас не было ядерного оружия – это единственный веский аргумент и гарант мира, позволяющий россиянам уверенно смотреть в будущее.
Но даже сегодня «благодарные» потомки стыдливо замалчивают имя того, благодаря кому в конечном итоге и состоялась русская цивилизация — имя Лаврентия Павловича Берии, наркома внутренних дел СССР, заместителя Председателя Совета Министров (Совнаркома) СССР, заместителя Председателя Государственного комитета обороны (ГКО) СССР, фактически второго после Сталина лица в стране. Первая советская атомная бомба, созданная в немыслимо короткие сроки и уравнявшая шансы двух противоположных цивилизаций — это результат его большого труда, организационного таланта, прежде всего на посту руководителя и куратора советской госбезопасности. Никто кроме него не справился бы с этой задачей.

Как справедливо отмечает помощник ректора Московского геологоразведочного университета имени Серго Орджоникидзе (сына Берии также звали Серго) Юрий Александрович Бобылов, главной причиной выдвижения Берии стало отсутствие у него своего клана, «семьи» — обычной камарильи родственников, друзей и знакомых. Сталину потребовался именно такой преданный исключительно делу человек, способный очистить органы от назначенцев троцкиста Ягоды и немецкого шпиона Ежова.
В условиях военных поражений 1941-1942 годов, когда доверие к генералам Красной Армии, многие из которых являлись скрытыми сторонниками прогерманского заговора Тухачевского, упало до нижней точки, Берия как один из пяти членов ГКО вместе со Сталиным фактически возглавил руководство всеми военными и хозяйственными вопросами в стране. При этом он продолжал курировать внешнюю разведку НКВД СССР, начальник которой Павел Михайлович Фитин доложил Берии, что 16 сентября 1941 года британский кабинет рассмотрел секретный доклад о создании в течение 2 лет нового оружия чудовищной мощности на основе ядерной энергии, высвобождающейся в результате цепной ядерной реакции деления тяжёлых ядер урана. Эта информация объемом 60 страниц была получена от члена «Кембриджской пятерки» Дональда Маклина, секретаря посольства Великобритании в США и руководителя совместного Комитета по ядерным исследованиям.
Уран в природе встречается в виде двух основных изотопов — уран-235 (0,72 % природного урана) и уран-238 — всё остальное (99,2745 %). В уране-238 самостоятельное развитие цепной ядерной реакции невозможно (поэтому он и распространен в природе). Для повышения доли урана-235 применяют сложный и дорогостоящий процесс обогащения урана. Альтернативой служит производство оружейного плутония-239, который вырабатывается в ядерных реакторах в процессе длительного облучения урана-238 нейтронами.
28 сентября 1942 года вышло распоряжение ГКО № 2352сс «Об организации работ по урану». В то время советские геологи еще не располагали сведениями об условиях залегания урановых руд, методике их поисков, промышленных типах, рудных формациях. Поэтому Комитету по делам геологии при СНК СССР было поручено начать необходимые исследования, доложив первые результаты не позднее 1 мая 1943 года.
11 февраля 1943 года Сталин подписал решение ГКО о программе работ по созданию атомной бомбы. Общее руководство проблемой было возложено на заместителя председателя ГКО В.М. Молотова. Выбирая кандидатуру научного руководителя атомного проекта, Сталин встречался с академиками В.И. Вернадским и А.Ф. Иоффе. Заочно, по переписке, он знал академиков Н.Н. Семёнова и П.Л. Капицу.
Однако решающей по этому вопросу стала позиция НКВД СССР, поскольку руководителю проекта предстояло знакомиться в 1-м Управлении НКВД СССР (внешняя разведка) с большим количеством документов, состоявших из формул, схем, расчетов и объяснений на английском языке, то есть научный руководитель первые месяцы должен был ежедневно работать в НКВД, а не в лаборатории. Ему предстояло давать ориентировку легальным и нелегальным резидентурам, то есть составлять списки конкретных вопросов для источников в США и Англии, таких как Клаус Фукс, Энрико Ферми, Бруно Понтекорво и др. Именно благодаря Берии и Фитину Курчатов получает сведения из самого сердца «Манхэттенского проекта».
Экспертное заключение Курчатова по тем документам разведки, которые он читал в Кремле в кабинете Молотова, датировано 7 марта 1943 года. Курчатов пишет, что полученные разведкой материалы «имеют громадное, неоценимое значение для нашего государства и науки <…> Вся совокупность сведений материала указывает на техническую возможность решения всей проблемы урана в значительно более короткий срок, чем это думают наши ученые, не знакомые с ходом работ по этой проблеме за границей».
12 апреля 1943 года Академия наук СССР приняла секретное постановление о создании лаборатории №2 по исследованию атомного ядра, переименованной в Лабораторию измерительных приборов АН СССР (ЛИПАН). Нарком химической промышленности Михаил Георгиевич Первухин и сотрудник Радиевого института Игорь Васильевич Курчатов ходатайствовали об образовании нового института, но им было сказано, что более подходит лаборатория, поскольку Курчатов прежде не руководил институтом.
Курчатов встретился со своими ближайшими коллегами — Ю.Б. Харитоном , Я.Б. Зельдовичем, Г.Н Флёровым , И.К. Кикоиным , А.И. Алихановым и А.И. Лейпунским в гостинице «Москва», чтобы принять решение о главных направлениях исследований. На себя он взял проектирование и постройку «экспериментального реактора, производящего образцы элемента 94 для химического и физического анализа». Первое решение, которое ему предстояло принять, заключалось в выборе типа сборки. В своем апрельском докладе Первухину он оценил, что для тяжеловодного реактора потребуется 15 тонн тяжелой воды, две тонны природного урана, а для уран-графитовой системы — 500-1000 тонн графита и 50-100 тонн урана.
В этой связи распоряжением ГКО № 3937сс от 16 августа 1943 года перед Наркоматом цветной металлургии и Комитетом по делам геологии была поставлена задача получения в СССР в 1944 году не менее 100 тонн урана. Для этого во Всесоюзном институте минерального сырья (ВИМС) создавался специальный сектор №6 по урану, научным руководителем которого стал основоположник советской урановой геологии академик Дмитрий Иванович Щербаков.
Учитывая необходимость проведения масштабных работ по созданию сырьевой базы урановой промышленности, ГКО постановлением от 3 декабря 1944 года № 7069сс «О неотложных мерах по обеспечению развертывания работ, проводимых лабораторией №2 Академии наук СССР» передал выполнение этой программы в НКВД СССР. 8 декабря 1944 года вышло постановление ГКО № 7102сс/ов «О мероприятиях по обеспечению развития добычи и переработки урановых руд». Учитывая неотложность поставленных задач было ясно, что только НКВД СССР как компетентная служба, располагающая огромными производственными возможностями и людскими ресурсами, может начать разведку и разработку урановых месторождений в горах Карамазар — старинном горнорудном районе на южных отрогах Кураминского хребта в северном Таджикистане. Работавшие на месторождениях Табошар, Уйгур-Сай, Майли-Су, Тюя-Муюн и Адрасман геологоразведочные партии Наркомцветмета передавались в НКВД СССР. Переработка урановой руды осуществлялась на Табошарском заводе «В» Главредмета.
Помимо этого, все геологические организации обязывались приступить к поискам радиоактивных руд. В мае того же года в геологических управлениях различных министерств и ведомств были созданы специальные группы, отряды и партии, которые начали, прежде всего, массовую ревизию коллекций горных пород, руд и керна буровых скважин и массовый промер радиоактивности образцов пород и руд, отобранных на действующих рудниках, разведуемых месторождениях и при проведении геологоразведочных работ различного назначения.
В феврале 1944 года в кабинете Лаврентия Павловича Берии на Лубянке состоялось первое совместное совещание руководителей военной разведки ГРУ и внешней разведки НКГБ СССР по атомной тематике, на котором от ГРУ присутствовали И.И. Ильичев и М.А. Мильштейн, а от НКВД — П.М. Фитин и разработчик агентурной операции «Энормоз» по похищению американских атомных секретов Г.Б. Овакимян.
20 мая 1944 года Берия накладывает резолюцию «Важное. Доложить И.В.Сталину. Переговорить с т. Первухиным. Собрать всё, что имеет отношение к урану» на записку Курчатова, в которой тот убеждает Первухина довести до сведения Сталина необходимость создания «Совета по урану» из четырех человек: Л.П. Берия, В.М. Молотов, М.Г. Первухин и И.В.Курчатов. Председателем Совета он предлагает назначить Лаврентия Павловича Берию. В окончательном постановлении ГКО Молотов из этой четверки был исключен, а Берия приступил к тщательному изучению всего комплекса вопросов по урановой тематике.
6 января 1945 года Лаврентий Павлович Берия подписал приказ по НКВД СССР об организации горно-металлургических предприятий (ГУЛГМП) НКВД СССР в составе Главного управления лагерей (ГУЛАГ). В лагерях ГУЛГМП на начало 1946 года находилось 190 тыс. заключенных, треть из которых относилась к «спецконтингенту» (бывшие военнопленные, власовцы, бандеровцы и др.). Приказом по НКВД № 00932 объединенная система лагерей, получившая название Главпромстрой, была объявлена «специальной организацией для строительства предприятий и учреждений Первого Главного Управления».
Атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки (6 и 9 августа 1945 года) со всей очевидностью продемонстрировали уровень нависшей над Советским Союзом угрозы. Срочно создается Специальный комитет во главе с Берией, на который было возложено «руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана». Комитет получил чрезвычайные полномочия и неограниченное финансирование. Вялотекущая исследовательская работа сменилась энергичным инновационным рывком вперед. В 1946 году на запущенном в курчатовской лаборатории уран-графитном реакторе начали получать плутоний-239 путем бомбардировки урана медленными нейтронами. Министр среднего машиностроения СССР Е.П.Славский впоследствии вспоминал, что в первый реактор пришлось загрузить практически весь имевшийся тогда в стране уран. Реактор работал и требовал дозагрузки, а урана больше не было. К этому времени в СССР было известно всего лишь несколько месторождений радиоактивных руд, таких как Тюя-Муюн, Табошар и Майли-Су, но все они имели весьма небольшие запасы урана и не могли составить основу сырьевой базы атомной промышленности. Тем не менее, на их основе был заложен Ленинабадский комбинат - один из первенцев добычи урана в СССР. На Урале, в частности в Челябинске-40, были создано несколько предприятий по производству оружейного урана и плутония, а также химических компонентов, необходимых для создания атомной бомбы.
В Сарове под Арзамасом начал создаваться филиал Лаборатории № 2, получивший название КБ-11, ему поручалась разработка конструкции бомбы и её испытание не позднее весны 1948 года. Причем вначале надлежало сделать плутониевую бомбу. Такой выбор был предопределен тем, что в Лаборатории № 2 имелась подробная схема американской плутониевой бомбы «Толстяк», сброшенной на Нагасаки, которую передал советской разведке участвовавший в её разработке немецкий физик Клаус Фукс.
С середины 1945 года сотрудники НКВД по заданию Берии приступают к поиску урана на оккупированной территории Восточной Германии. При этом речь шла об уже добытом и обогащенном уране. В ходе спецоперации до конца 1945 года в Германии и Чехословакии было найдено и вывезено в СССР 220 т урана. Об этом говорится в докладе Сталину «О состоянии работ по получению и использованию атомной энергии», подготовленном в январе 1946 года И.В. Курчатовым, И.К. Кикоиным, Б.Л. Ванниковым, М.Г. Первухиным и А.П. Завенягиным.
13 октября 1945 года СНК СССР принимает постановление «О концентрации и специализации поисково-разведочных работ на радиоактивное сырьё». Этим постановлением в составе тогдашнего Госкомитета по геологии было создано Первое Главное геологоразведочное управление (Первый Главк), призванное решить проблему обеспечения сырьём зарождающуюся атомную промышленность. Постановлением определялись также беспрецедентно высокие темпы развития геологоразведочных работ на уран. Уже к апрелю 1946 года предусматривалось организовать 270 специализированных полевых геологических партий, охватив ревизионными и поисковыми работами практически всю страну. В 1947 году ряд таких полевых партий был передан в непосредственное подчинение Первому Главку, в составе которого были созданы специализированные территориальные экспедиции - Кольцовская (Ессентуки), Октябрьская (Ленинград), Волковская (Алма-Ата), Берёзовская (Новосибирск), Сосновская (Иркутск), Шабровская (Свердловск). Стратегия «массированного удара» скоро принесла свои результаты. Уже в 1946-1947 годах были выявлены новые ураноносные районы.
Так, на Украине при ревизии железных рудников геологами Л.В.Ивановой и Я.Н.Белевцевым были обнаружены проявления повышенной радиоактивности, что привело к открытию Первомайского и Желтореченского месторождений урана - первых относительно крупных по запасам урановорудных объектов в СССР. Первые открытия были сделаны в Сибири - месторождение Усть-Ангарское (Енисейский кряж) и в Колымско-Чукотском районе - месторождения Северное и Бутугычаг.
К 50-м годам произошёл революционный сдвиг в технологии поисков и разведки урана, обусловленный внедрением в практику работ первых отечественных приборов - радиометров. Массовое их использование вскоре привело к целому ряду открытий.
В Кызылкумах было открыто крупное месторождение урана Учкудук, положившее начало разведке крупнейшей в мире Притяньшанской провинции урановых месторождений инфильтрационного типа. На её сырьевой базе был создан Навоийский горно-химический комбинат.
В журнале «Юный техник» за октябрь 1956 года была опубликована статья с практическими советами для пионеров о том, как искать уран отрядом из «10 юных геологов» при помощи 10 геологических молотков, радиометра, 2 самодельных солнечных люминоскопов, электрометра и паяльной трубки с принадлежностями для прокаливания проб…
25 января 1946 года состоялась первая встреча Сталина с научным руководителем работ по созданию советской атомной бомбы академиком Курчатовым, который записал в своем дневнике, что Сталин говорил о том, что на науке экономить нельзя, что «не стоит заниматься мелкими работами, а необходимо вести их широко, с русским размахом, что в этом отношении будет оказана самая широкая всемерная помощь». Кроме того, Сталин отметил: «Наши ученые очень скромны, и они иногда не замечают, что живут плохо. Наше государство сильно пострадало, но всегда можно обеспечить, чтобы несколько тысяч человек жило на славу, а несколько тысяч человек жило еще лучше, со своими дачами, чтоб человек мог отдохнуть, чтобы была машина».
И Лаврентий Павлович Берия создал для ученых-атомщиков комфортные бытовые условия. По его указанию при Управлении № 880 было создано специализированное подразделение по строительству жилья. В 1948–1950 годах многие жители Арзамаса-16 справили новоселье. За три года заселили более 200 жилых домов. Были они разными — и двухквартирные коттеджи, и финские сборно-щитовые, и многоквартирные каменные и брусчатые. Рядом со старыми монастырскими строениями встали трех- и четырехэтажные дома. Сам монастырь с храмами, часовнями, колокольней, келейными домами и трапезной оказался в самом центре объекта.
Одновременно были приняты все необходимые меры по усилению контрразведывательной работы, защите информации, использованию спецтехники для прослушивания разговоров ученых на работе и дома.
Ответственность за всю организацию работ по подготовке испытания атомной бомбы РДС-1 (Реактивный Двигатель Сталина) возлагалась на Юлия Борисовича Харитона. Для испытаний РДС-1 и проведения необходимых измерений поражающего и разрушающего действия атомного оружия в казахской степи, в 170 км от города Семипалатинска, был построен испытательный полигон №2 Министерства обороны СССР.
К лету 1949 года были решены и отработаны все вопросы, связанные с конструкцией РДС-1. 29 августа 1949 года ровно в 7.00 атомная бомба РДС-1 была взорвана. Вся местность озарилась ослепительным светом. В момент взрыва на месте башни появилось светящееся полушарие, размеры которого в 4-5 раз превышали размеры солнечного диска, а яркость была в несколько раз больше солнечной. Огненная полусфера золотистого цвета превратилась в темно-красное пламя и столб дыма и пыли. Испытание первой отечественной атомной бомбы известило весь мир о создании в СССР ядерного оружия.
По мнению многих исследователей, решающую роль в этом сыграли Курчатов, Харитон, Берия и Фитин. В своих недавно рассекреченных воспоминаниях Павел Михайлович Фитин пишет: «В послевоенные годы мне на протяжении почти пяти лет пришлось заниматься вопросами, связанными со специальным производством и пуском урановых заводов, и в этой связи вновь неоднократно встречаться с Игорем Васильевичем, талантливым ученым и замечательным человеком. В беседах он вновь подчеркивал, какую неоценимую услугу в решении атомной проблемы в СССР сыграли материалы, добытые советской разведкой».
26 июня 1953 года Лаврентий Павлович Берия был убит в ходе государственного переворота, совершенного Хрущёвым и рядом высокопоставленных военных, в том числе маршалом Жуковым. Генерал-лейтенант Павел Михайлович Фитин был уволен «по служебному несоответствию» – без пенсии, так как не имел необходимой выслуги лет.
В последние годы жизни Павел Михайлович работал директором фотокомбината Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами. 24 декабря 1971 года он умер в Москве на операционном столе. Ему было 63 года. По мнению родственников Павла Михайловича, показаний для операции по поводу прободной язвы не было…