марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

"Умирали от рака, Льгот лишили в 90-х": Самые секретные ядерные испытания в СССР (ВИДЕО)

https://d-galaydov.livejournal.com/2019/06/15/
Фото: АиФ / Полина Седова
После выхода на телеэкраны сериала "Чернобыль" от киностудии HBO, в обществе снова вспыхнул интерес к проблемам техногенных катастроф. Помимо возросшего спроса на "туристические поездки" в зону отчуждения, некоторые исследователи пытаются более детально изучить историю ядерных катастроф и их последствий. Мало кто знает, что в 1954 году в Оренбургской области советские военные провели самые масштабные учения с применением ядерного оружия. В ходе, так называемых, ядерных маневров тысячи людей подверглись сильнейшему воздействию радиоактивного излучения. Часть материалов об испытаниях под кодовым названием "Снежок" до сих пор имеет особый гриф секретности.



Ядерные испытания 14 сентября 1954 года, в ходе которых атомную бомбу взорвали почти над головами тысяч мирных жителей, долго были скрыты под грифом «секретно». Об эксперименте на Тоцком полигоне заговорили только после аварии на Чернобыльской АЭС.

Пишут об участии советской армии, а фото с учений США
Тоцкий полигон вошёл в историю благодаря проводившимся на его территории тактическим учениям войск под кодовым названием «Снежок», в ходе которых военнослужащие и гражданские лица подверглись прямому воздействию радиации. Суть учений состояла в отработке возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Материалы, связанные с данными учениями, до сих пор не до конца рассекречены.
Ни участники Тоцкого эксперимента, ни жители ближайших к полигону посёлков до сих пор не знают, к каким последствиям привели и приводят те секретные испытания. Корреспондент АиФ.ru поговорила с жителями села Тоцкого и непосредственным участником ядерного эксперимента.
Кошмар наяву
«Нас похоронило заживо. Я вместе со своим отрядом лежал в траншее глубиной 2,5 метра на расстоянии 6 км от взрыва. Сначала была яркая вспышка, потом услышали такой громкий звук, что на минуту-другую оглохли. Через мгновенье почувствовали дикий жар, тут же стали мокрыми, было тяжело дышать. Стены нашей траншеи сомкнулись над нами. Спаслись только благодаря Коле, который за секунду до взрыва сел поправить пилотку. Поэтому он смог вылезти из траншеи и откапывал нас», — вспоминает участник тоцких учений Леонид Погребной.
Леониду Погребному до сих пор снятся учения на Тоцком полигоне. Фото: АиФ / Полина Седова

На горизонте между тем рос огненный столб. Там, где недавно пели птицы и стояли вековые дубы, возвышался атомный гриб, заслонивший полнеба. Пахло гарью, а вокруг не осталось ничего живого. Уже позже мужчина поймёт, что последствия тех учений, на которые его призвали как офицера запаса, не менее ужасны, чем созерцание самого «гриба».
«Из девяти человек, кто работал в составе биологической группы особого назначения, остался я один. У меня образование ветеринара, поэтому мне поручили отобрать клинически здоровых животных — лошадей, крупный и мелкий рогатый скот, свиней и даже кроликов. Мы разместили их на расстоянии 500 метров от предполагаемого эпицентра взрыва под разными системными укрытиями. Лошади — под бетонными урытиями, свиней — под дощатыми, коров — под свайными, кроликов и коз — в самолётах и танках. В живых остались только лошади и несколько коров, но на них было жалко смотреть — оплавившиеся рога, а тела будто облили кипятком».
От остальных животных остался лишь пепел или отдельные фрагменты — копыта и хвосты. От температуры поплавились самолёты, а песок превратился в гранулированное стекло. Ударная волна перевернула многотонные танки, оторвала их башни и отбросила на полкилометра.
Взрыв был произведён в непосредственной близости от населенных пунктов. Схема из книги. Фото: АиФ / Полина Седова
На месте деревьев стояли обгоревшие колья, множество степных зверей и птиц погибло, немногие выжившие ослепли. В домах на расстоянии 25 километров вылетали оконные рамы, трескались стены. Две деревни, к счастью, заранее переселённые, сгорели дотла. Леонид Петрович признаётся, что сам взрыв и животные до сих пор снятся ему в кошмарах.
Умирали от рака

После испытаний здоровый 26-летний Леонид начал жаловаться на неизлечимые головные боли и постоянную слабость. Через три года у него родилась младшая дочь, также мучающаяся головными болями. Девочке поставили диагноз — врождённая мигрень. Болезнь позже передалась и её сыну. «Генная мутация», — качает головой Леонид Петрович.

Многие участники Тоцкого ядерного эксперимента умирали от онкологии. Два ветеринарных фельдшера, работавших под руководством Погребного, в течении года после учений умерли от рака: один от рака лёгких, хотя никогда не курил, второй — от рака поджелудочной железы.

Родственники Леонида Петровича, жившие недалеко от полигона, тоже умирали от рака. Сейчас существуют две версии пагубных последствий эксперимента: то ли вредное воздействие радиации не было хорошо изучено и мирное население рисковало по неведнию, то ли власти специально испытывали воздействие радиации на человеческий организм.
«Тогда самым страшным последствием взрыва считалась ударная волна, поэтому все сидели в укрытиях. Нам выдали плащ-накидки и противогазы. Сейчас такое обмундирование кажется смешным, но именно благодаря противогазам мы выжили, когда траншею засыпало», — говорит Леонид Погребной.

Сам Леонид Петрович тоже стоял одной ногой в могиле: гемоглобин был почти на нуле, дело шло к лейкозу. Мужчина спасся от смертельной болезни лишь чудом: брат постоянно отправлял с Дальнего Востока посылки с чёрной и красной икрой.

«Сегодня не хотят устанавливать взаимосвязь между онкологией и ядерным взрывом, хотя всем давно известно, что по числу больных раком наш регион существенно превосходит средние показатели по России», — вздыхает ветеран подразделений особого риска.
Спасали велосипеды
Клавдии Карасёвой в 1954 году было 17 лет. Она хорошо помнит толпы военных в родном Тоцком. Все знали о готовящихся масштабных учениях, никого не удивляла огромная техника — танки, самолёты, БТРы. За каждыми десятью дворами закрепляли человека, который вёл разъяснительные беседы, советовал отсюда уходить подальше и проводил инструктажи, как вести себя во время взрыва.
«Меня мама отправила в путь с подружкой, а сама осталась дома. Соседи отдали нам свои велосипеды, чтобы те в случае чего не пострадали. Мы всю ночь ехали через лес, с нами шли ещё человек 20. Под утро сил не осталось, все хотели спать. Но тут за нашими спинами что-то грохнуло, мы обернулись — а там "гриб", как будто над нашим селом. Про усталость тут же забыли и бросились домой», — вспоминает события 60-летней давности теперь уже пенсионерка Клавдия Никифоровна.
Местные жители привыкли к постоянным стрельбам на полигоне: ведь он существовал задолго до учений 60-летней давности. О том, что там будут испытывать атомное оружие, сельчанам, разумеется, не говорили, но слухи всё же ходили.
Тогда никто не мог представить и опасных последствий ядерного взрыва. Дети играли поблизости от эпицентра, взрослые собирали в лесах небывало большие грибы и ягоды. Многие топили печи дровами, обгоревшими после взрыва.
Участники Тоцкого испытания давали подписку о неразглашении государственной тайны сроком на 25 лет, хотя их рассказы мало чем отличаются от воспоминаний очевидцев. Леонид Погребной до сих пор не знает ничего о тех выживших животных, которых они отправили на обследование куда-то в столицу. За 60 лет после взрыва достоверной информации об испытаниях появилось мало.
Мало в свободном доступе и фотоснимков — в то время работа профессиональных фотографов и операторов изымалась, а любительскими фотокамерами в 50-е годы могли похвастаться лишь единицы, и большинство из них жили не в провинции. Но до наших дней дошёл легендарный снимок жителя Сорочинска.
Утром 14 сентября 1954 года музыкальный руководитель районного дома культуры Иван Шаронин, выйдя на улицу, увидел огромное огненное облако. Мужчина схватил фотоаппарат, которым накануне «щёлкал» детвору, и сделал снимок, но впопыхах не передвинул кадр. Так дети навечно застыли на фоне ядерного гриба.

Снимок атомного «гриба» наложился на кадр с детьми. Фото: Иван Шаронин

Журналист Татьяна Филимонова не раз беседовала с очевидцами и участниками событий 1954 года. Она говорит, что тогда все воспринимали эти учения как должное: отвоевали мир в Великую Отечественную — теперь нужно его отстоять.
«Мы были патриоты, коли надо — значит надо. Говорили, что будет тяжело, но надо пережить учения ради будущего страны. С политической, государственной позиции всё сделано правильно. Вскоре после этого закончилась холодная война. Но с человеческой, житейской точки зрения мы были подопытными, как те же лошади и кролики», — размышляет Леонид Погребной.
Сегодня те немногие, кто остался в живых, и их потомки обижаются на власть: мол, сделали нас заложниками, «атомными» людьми, а правды о тех событиях до сих пор не открыли. Льгот лишили в 90-х годах (хотя, по некоторым сведениям, последствия Тоцкого взрыва катастрофичнее чернобыльской аварии), ни разу не делали массового медицинского обследования жителей.
«Все данные и о радиационном фоне, и об обследовании животных, попавших в эпицентр взрыва, и многие другие показатели находятся у военных. Нам их наверняка никогда не скажут. Да мы и сами не станем спрашивать, в неведении жить спокойнее. Сейчас опаснее "душевная радиация" — то враньё, которое льётся с экранов ТВ, — заключает Татьяна Филимонова. — Обидно, что ветеранов подразделений особого риска незаслуженно забывают. Они тогда добровольно принесли себя в жертву, чтобы люди поняли опасность ядерного оружия и не применяли его».

https://youtu.be/5KDhYz0N9FU
Управляемый взрыв атомной бомбы мощностью около 40 кт произошел в 9 часов 33 минуты московского времени. Бомбу сбросили с высоты 8 км. Взрыв произошел, когда бомба находилась в 350 м от земли. Мощность взрыва вдвое превышала мощность бомб, сброшенных на японские города Хиросиму и Нагасаки. В учениях участвовали около 45 тысяч военнослужащих. Часть из них прошли через зону поражения сразу после взрыва.

Источник "Аргументы и Факты"


Marafonec. В СССР не считались с человеческими жизнями, изуверы, б_я.
Не то что в США.


Американские смертники. Как Америка испытывала атомные бомбы на своих военных

Либералы и представители многих западных НПО и разного рода фондов много лет с завидным постоянством напоминали нам о «ядерных» учениях на полигоне Тоцкое в Оренбургской области и на Семипалатинском полигоне, где военнослужащие сухопутных и воздушно-десантных войск (последние в Семипалатинске), а также пилоты ВВС СССР были подвергнуты действию поражающих факторов ядерного оружия.

Морские пехотинцы США поднимаются в учебную атаку в сторону эпицентра атомного взрыва

Обычными эпитетами, применявшимися к этим учениям, были «преступные», «чудовищные» и так далее.
Правда, в последние годы упомянутые господа поутихли. И причина проста: в прессу попадает всё больше и больше информации об аналогичных экспериментах в США, и на данный момент их столько, и они такие, что любому человеку, хоть как-то связанному с США (а для «либералов» США — это центральный символ их религиозного культа, через который они компенсируют свои психосексуальные патологии – стоит знать, что нормальных людей среди российских либералов нет) лучше об этом молчать.

Но мы не либералы и молчать не будем. Сегодня — рассказ о том, как США ставили эксперименты на своих военных, и чем это закончилось.

Получив данные о последствиях ударов по Хиросиме и Нагасаки, командование ВС США остро заинтересовалось накоплением статистики по реальному воздействию поражающих факторов ядерного взрыва. Самым простым способом получить такую информацию, было подвергнуть своих же солдат действию этих самых факторов. Тогда была другая эпоха, и ценность человеческой жизни была несоизмерима с сегодняшней. Но американцы сделали всё так, что даже по тем жёстким стандартам бытия это был перебор.

1 июля 1946 года, на атолле Бикини, Маршалловы острова, в рамках теста «Эйбл» (ABLE) была взорвана атомная бомба «Джилда», сброшенная с бомбардировщика Б-29. Так началась операция «Перекрёстки» (“Crossroads”).

Об этом событии написано много, но главное много лет было «за кадром». После взрывов специально назначенные экипажи на буксирах входили в зону заражения растаскивали корабли. Также специально отобранные военнослужащие доставали с облучённых кораблей подопытных животных и их тела (а их там было немало). Но первый раз американскому пушечному мясу повезло – бомба упала мимо назначенного эпицентра, и заражение было не очень сильным.

Второй взрыв, «Бейкер» (BAKER), был выполнен 25 июля. На этот раз бомба была укреплена на десантном корабле. И опять экипажи вспомогательных судов двигались в зону заражения, тушили горящие авианосцы (на борту авианосцев размещали самолёты с топливом), водолазы спускались в радиоактивную грязь, оставшуюся на месте взрыва…

На этот раз с радиацией был полный «порядок».

Морякам не выдавали никакой защитной экипировки, даже очков, просто на словах сказали закрывать глаза руками по команде. Вспышка просвечивала ладони насквозь и люди видели свои кости через закрытые веки.

Нужно всё же сказать, что «Перекрёстки» не ставили своей задачей подвести под удар людей – просто по-другому нужные образцы было не вытащить. Но люди под этот удар попали. И, видимо, тогда американские «рулевые» и осознали, какой ресурс они имеют в виде молодых патриотов. Людей, которые ничего не боятся и верят в Америку.

На принятие всех нужных решений понадобилось некоторое время, и 1 ноября 1951-го года ЭТО началось.

В теории, тогда уже было известно, что ядерные взрывы мягко говоря не полезны для человека. Но нужны были подробности, и солдатам предстояло эти подробности добыть.


Перед испытаниями войска проходили психологическую обработку. Молодым солдатам рассказывали, как это круто – атомный взрыв, объясняли, что они получат впечатления, которые больше не получить нигде, говорили, что у них будет шанс поучаствовать в исторических фото на фоне атомного гриба, таких, которыми мало кто потом сможет похвастать. Им говорили, что страх перед радиацией — иррационален. И солдаты верили.

Морские пехотинцы позируют на фоне ядерного взрыва.

Отдельных особо смелых людей мотивировали «взять на себя особую ответственность» и занять позиции максимально близко к эпицентру будущего взрыва. Им, в отличие от всех прочих, давали очки для защиты глаз. Иногда.

Вот как выглядели подобные события.

Те единицы участников, кто дожил до времени, когда можно было обо всём рассказать, говорили, что на испытаниях были политики, конгрессмены, генералы, но они находились в разы дальше от взрывов, нежели солдаты.

В элитных же кругах первые испытания породили дискуссию о том, насколько широко можно использовать американских солдат для опытов, и насколько «глубоко» их можно мотивировать на участие в подобных экспериментах. И если факты этих испытаний на людях сегодня известны, то о дебатах в высших эшелонах власти до сих пор известно очень мало.

«Учения» тем временем шли по полной программе.

В ходе уже упоминавшихся учений Desert Rock I («Пустынная скала 1») от 1 ноября 1951 года, 11 тысяч военных наблюдали атомный взрыв более 18 килотонн, затем часть сил совершила пеший марш-бросок в сторону эпицентра с остановкой и отходом на отметке в один километр от него.

Наблюдение за ядерным взрывом

Спустя восемнадцать дней, в ходе эксперимента Desert Rock II, войска уже были в восьми километрах, и совершали броски прямо через эпицентр. Правда бомба тут была куда слабее – всего 1,2 килотонны.

Ещё через десять дней – Desert Rock III. Десять тысяч военных, 6,4 километра от эпицентра, пешие марш-броски через эпицентр через два часа после взрыва, средства индивидуальной защиты не использовались даже в эпицентре.

Но это было только начало. Спустя пять месяцев, в апреле 1952-го, конвейер смерти заработал по-настоящему.

Desert Rock IV. С 22 апреля по 1 июня четыре теста (32, 19, 15, 11 килотонн), соединения до 8500 человек, разные «тесты». В принципе, на этом уже надо было остановиться, в СССР всю необходимую информацию собрали за практически одно испытание (второй раз, на Семипалатинском полигоне, проверили только возможность высадки воздушного десанта, при этом привлекалось несколько сотен человек, не более). Но американцы не останавливались.

Невозможно отделаться от чувства, что в определённый момент эти испытания превратились, скорее, в человеческие жертвоприношения.

Desert Rock V начались даже раньше «четвертых», 17 марта 1952-го, закончились 4 июня того же года. 18000 человек были подвергнуты 11 атомным взрывам, с эквивалентом от 0,2 до 61 килотонн. Через тридцать девять минут после последнего, самого мощного взрыва, с эквивалентом 61 килотонну, в его эпицентр был высажен воздушный десант численностью 1334 человека.

С 18 февраля по 15 мая 1955-го – Desert rock VI. Восемь тысяч человек подвергнуты действию пятнадцати взрывов от 1 до 15 килотонн.

Последней для армии и морской пехоты была серия взрывов в 1957 году, прошедшая под общим названием «Операция Plumbbob». С 28 мая по 7 октября 1957 года 16000 человек были подвергнуты действию 29-ти взрывов с тротиловым эквивалентом от 0,3 до 74 килотонны.

В атаку!

К этому моменту в Пентагоне решили, что с пехоты больше взять нечего. Теперь со статистикой должен был быть полный порядок, по меньшей мере многие десятки тысяч человек было облучено с разных расстояний разными по силе взрывами, пробежалось ногами по эпицентрам, высадилось в них с вертолётов и на парашютах, в том числе на ещё горячую до ожогов от вспышки землю, дышало радиоактивной пылью, в том числе на марш-броске, ловило «зайчиков» на открытом пространстве, в окопах, и всё это в основном даже без очков для глаз, не говоря уж про противогазы, которые никогда не попали ни в один кадр за все эти годы. Сделать с солдатами что-то ещё было невозможно, только поджаривать их по-настоящему, но на такое американские военачальники не пошли, невозможно было бы потом, сохранить лояльность среди войск.

О том, что все взрывы были воздушными, говорить, видимо, не стоит.

Тем не менее, у Америки были ещё люди, с которых можно было взять дань за проживание в самой великой стране мира – моряки.

К тому времени, уже была обработана статистика по «Перекрёсткам», и, в принципе, было ясно, что радиация делает с человеком на корабле в море.

Но, к несчастью для американских моряков, их командованию нужна была более подробная статистика, нужны были подробности касательно людей, находящихся под корабельной обшивкой. Мало ведь просто знать, что радиация убивает, и через какое время она убивает. Желательно ведь получить детали – сколько облучений, например, может выдержать экипаж эсминца? А авианосца? Корабли разные, и облучать стоит всех, а то статистика будет неправильная. А кто раньше умрёт, моряк с маленького корабля или большого? У всех здоровье разное? Так надо больше людей, тогда индивидуальные различия статистику не испортят.

В конце апреля 1958-го года стартовала операция Hardtrack («Тяжелая трасса»). Трассу участником дали действительно нелёгкую. С 28 апреля по 18 августа 1958-го, на атоллах Бикини, Эвенеток, и острове Джонстона ВМС США подвергли свой личный состав действию 35-ти атомных взрывов, их которых один классифицировался как «слабый», а остальные по тротиловому эквиваленту находились в пределах от 18 килотонн, до 8,9 мегатонн. Из всех этих взрывов два заряда был подводными, два запускались на ракете и подрывались на большой высоте над кораблями с людьми, три плавали на поверхности воды, один был подвешен над кораблями с подопытными экипажами на аэростате, а остальные банально взрывали на выведенной в море барже.

Как и при наземных тестах, никто не был снабжён средствами индивидуальной защиты. Военнослужащим, находившимся вблизи иллюминаторов и на берегу, было сказано закрывать глаза руками.

Облучению подверглись десятки кораблей разных классов, включая авианосец «Боксёр» (Boxer).

Уэйн Брукс. Он был артиллеристом с эсминца «Де Хэйвен», который подвергся воздействию двадцати семи атомных взрывов и одного радиоактивного дождя. Он переболел многочисленными тяжёлыми заболеваниями лёгких и гортани, кожными заболеваниями и раком простаты. Несмотря на это, ещё в 2016-м он был жив, в свои 75 лет. Правительство США много лет последовательно отказывало ему и всем остальным участникам «экспериментов» в какой-либо помощи.

Третьей крупной категорией, на которой США экспериментировало с радиацией, были военные лётчики. Впрочем, тут всё было очень просто – как правило, пилот, или экипаж самолёта, над которым ставился эксперимент, просто получал приказ пролететь через облаков взрыва. Никаких специальных отдельных учений для ВВС не проводилось – взрывов в Неваде, в пятидесятых годах, хватало на всех.

Помимо этого, были аквалангисты, которым нужно было спуститься в воду немедленно после взрыва, пока она была ещё горячая, в экспериментах участвовали экипажи подводных лодок, и конечно же, обслуживающий персонал, те, кто закапывал потом трупы убитых взрывами животных, засыпал воронки. Никто из них никогда не снабжался никакими средствами индивидуальной защиты, только небольшое количество военнослужащих иногда получало очки для защиты глаз от вспышки. Не более.

Даже Китай при Мао Цзэдуне обходился со своими солдатами гуманнее. В разы. Про СССР и говорить не стоит.

К концу пятидесятых жатва была собрана. Почти 400 000 тысяч военнослужащих были подвергнуты облучению в условиях, приближённых к боевым. Все они были учтены, и в дальнейшем за ними велось постоянное наблюдение. По каждому участнику велась статистика – действию какой бомбы и когда он подвергался, чем болеет, насколько это выше среднего в его возрастной группе среди людей, не подвергавшихся экспериментам.

Эта статистика велась практически по каждому из участвовавших в экспериментах военнослужащих до самой их смерти, которая, по вполне понятным причинам, часто не заставляла себя ждать.

Каждый участник испытаний был предупреждён о том, что выполнявшаяся им боевая задача является секретной, что эта секретность является бессрочной и разглашение информации о происходившем будут квалифицироваться как государственное преступление.

Проще говоря, солдаты и матросы должны были обо всём молчать. При этом, никому из этих сотен тысяч военных не было сообщено, в чём они принимали участие и чем это потенциально чревато. Эти люди потом, обнаружив у себя опухоль или лейкоз, доходили до всего сами, разбираясь в причинно-следственных связях между грибовидными облаками в юности и парой разных раковых заболеваний одновременно в зрелости.

Однако, правительство США отказывало им в помощи и не признавало пострадавшими в ходе военной службы. Так продолжалось до тех пор, пока подавляющее большинство участников экспериментов не умерло.

Только в конце восьмидесятых годов ветераны осторожно начали собираться и общаться друг с другом. К 1990-му году начали формироваться полулегальные ассоциации и общества из тех, кто смог дожить до этого времени. При этом, им всё ещё ничего и никому нельзя было рассказывать. В 1995-м президент США Билл Клинтон аккуратно начал упоминать про этих военных в публичных выступлениях, а в 1996-м году информация об испытаниях на людях была рассекречена и Клинтон, от имени США принёс этим людям извинения.

Но до сих пор точно неизвестно, сколько их было. Четыреста тысяч это оценка 2016 года, но, например, в 2009-м году исследователи осторожно называли цифру в тридцать шесть тысяч человек. Так что, возможно, их было ещё больше. Сегодня, после того, как всё стало явным, и секретность была снята, этих людей называют «атомными ветеранами» (atomic veterans). Их осталось немного, скорее всего, считанные сотни человек.

В этой истории показательна не только совершенно запредельная, нечеловеческая жестокость, с которой американские политики и генералы способны обходиться со своими согражданами, но и то, насколько средний американский гражданин способен сохранять лояльность своему правительству.

До 1988 года все «атомные ветераны» были исключены из каких либо программ льгот, Правительство США в принципе отказывало в помощи бывшим военным, пострадавшим от радиации, требуя от них доказательств, что их болезнь вызвана именно радиоактивным заражением.

Однако в 1988-м Конгресс согласился, что 13 разных форм рака у бывших военных — это следствия их пребывания в условиях радиоактивного заражения на военной службе, и лечение этих форм рака должно оплачивать государство. Во всех остальных случаях болезнь продолжала оставаться личным делом больного. В 2016 году количество видов раковых заболеваний, лечение которых покрываются государственной поддержкой, достигло 21. При этом, необходимы доказательства, что больной принимал участие в атомных испытаниях в качестве подопытного, иначе льготного лечения не будет, только за деньги. Прочие болезни по-прежнему не считаются последствиями радиации и больной должен лечить их сам в любом случае.

Также в льготные группы попадают только «подопытные», те, кто, например, занимался очисткой радиоактивных загрязнений, дезактивацией, и тому подобным, не имеют никаких прав или льгот. Официально.

Последним «широким жестом» со стороны американской власти к «атомным ветеранам» явилось назначение им пенсий по инвалидности – от 130 до 2900 долларов в месяц, в зависимости от тяжести состояния инвалида. Естественно, статус инвалида нужно обосновывать и доказывать. С другой стороны, после его смерти, супруга или супруг могут получать эту пенсию на себя.

А самое главное, разрешив кое-какие льготы, американское правительство не сделало ничего для того, чтобы кого-то об этом проинформировать. Большинство «атомных ветеранов» банально не узнало про то, что им что-то причитается и попросту умерло от болезней, так и не узнав, что можно было получить лечение за счёт государства или пенсию. И, вишенка на торте – Пентагон потерял огромное количество личных дел «подопытных», или сделал вид, что потерял, и теперь, для получения льгот, ветеран дожжен доказать, что он участвовал в испытаниях в качестве подопытного.

Все эти вещи, однако, в весьма слабой степени подорвали лояльность как бывших подопытных, так и членов их семей к американскому государству. Во-первых, очень показательно то, как упорно участники событий молчали обо всём. Им сказали молчать, и они молчали, минимум по сорок лет. Оббивали пороги в организациях по делам ветеранов, пытаясь получить помощь в лечении, но получая отказы, умирали от рака, лейкоза, болезней сердца – и никому ничего не говорили. Не говорили, когда у них рождались больные дети.

Во-вторых, в основном, они всё ещё патриоты. При всём ужасе того, как с ними обошлось их государство (а ведь в те годы в Америке была призывная армия), они по-прежнему гордятся своей службой.

Впрочем, им ничего больше не остаётся, сомневаться в Америке как таковой американцам нельзя, это практически Оруэлловское мыслепреступление, способное вызвать крах идентичности. Даже журналисты, описывающие это сорокалетнее забвение людей, из которых сделали подопытных кроликов, не допускают даже недружественной интонации в адрес властей США, причём, видимо, искренне.

Нам, в России, всё же стоит начать пробовать прощупывать пределы их лояльности. Искать ту черту, за которой американец начнёт рассматривать правительство в качестве врага, чтобы потом можно было сеять у них дома вражду, подрывать веру в правоту Америки и в её добрые намерения. Пример «атомных ветеранов» показывает, что это не так-то просто, но чем дальше, тем больше поводов будет давать правительство США, и надо пытаться.
Автор: Александр Тимохин


Использованы фотографии:U.S. Department of defence, Courtesy Of Wayne Brooks, Courtesy Of The National Nuclear Security Administration’s Nevada Field Office, Assosiated Press


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment