марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Советская военная мысль и образцовые генералы РККА

Надо внимательно присмотреться ко всем отраслям деятельности человека, в которых заводятся «учёные», чтобы прийти к мысли, что как только в этой отрасли знаний появляются «теоретики», этой отрасли знаний приходит конец – «теоретики» заводят эту отрасль в бесплодный тупик.
Это можно увидеть и в физике, и в биологии, и в педагогике, разумеется, это можно увидеть и в военном деле, особенно, в России, в которой офицеров учат в специальных заведениях, и учат их теоретики военного дела. А поскольку эти теоретики учат и самих теоретиков, то тупик может быть очень древним, скажем, как ещё во второй половине XIX века начальник Академии Генерального штаба царской России, признанный среди теоретиков теоретик военного дела генерал Драгомиров завёл военное дело России в тупик штыковых атак, так военное дело России и СССР и находилось в этом тупике до конца XX века. А, может, и сейчас в этом тупике.
Но это преамбула.
Далеко не блестящие результаты военных конфликтов СССР у озера Хасан, на Халхин-Голе, в походе за освобождение западных Украины и Белоруссии, в Финской войне, привели к снятию с должности наркома обороны маршала Ворошилова и назначение на его место отличившегося в войне на Карельском перешейке маршала Тимошенко. Я уже очень давно начал писать, что новый нарком стал энергично готовить РККА к войне, и в плане этой подготовки встал вопрос – оружие и боевая техника – это хорошо, это необходимо, но насколько сами советские генералы представляют себе те способы боя, которыми они должны одерживать победы в будущей войне? Насколько гениальные идеи внушили им теоретики в многочисленных академиях?

И Тимошенко в сентябре 1940 года дал команду 28 генералам РККА подготовить доклады о методах ведения различных военных операций. Как-то не приходится сомневаться, что эти генералы, особенно старшие, в большинстве своём сильно не мучились, а приказали подготовить себе доклады подчинённым теоретикам. Скажем, командующему Киевским особым военным округом Г. Жукову писал доклад полковник Баграмян, бывший преподаватель Академии Генштаба РККА, а в 1940 году начальник оперативного отдела штаба Киевского военного округа.
И 21-31 декабря 1940 года было проведено Совещание высшего командного состава Красной Армии, в работе которого участвовало 4 маршала (К.Е. Ворошилов отсутствовал), 254 генерала и 15 полковников (на должностях командиров дивизий), по сообщениям 28 докладчиков было сделано 74 выступления.
И разумеется, на Совещании высшего руководящего состава сразу же вскрылось, что в ходе военных конфликтов, особенно Советско-Финляндской войны, войска были вынуждены выбросить все наставления и боевые уставы, разработанные в московских кабинетах славными теоретиками. Почему?
Как я уже написал выше, в то время основой всех военных теорий русской и советской военной мысли являлась штыковая атака, однако если действительно воевать по уставам, разработанным теоретиками, то у наступающей дивизии практически не было солдат, которых можно было бы послать даже в эту самую пресловутую штыковую атаку.
По уставам мудрых военных теоретиков уже Красной Армии, одни солдаты в ходе наступления должны были охранять, другие отвлекать, третьи выжидать и т.д. Все вроде при деле, а атаковать стало некому.
Смотрите, немецких офицеров в те времена учили, что при любом контакте с противником они обязаны дать не команду «Примкнуть штыки!», а команду «Пулемёты и тяжёлое оружие – вперёд!», чтобы немедля накрыть противника всем имеющимся огнём. А при исполнении советских военных уставов, как жаловался на этом Совещании Мерецков, дело доходило до того, что пулеметы сдавали в обоз, а пулеметчикам давали винтовки со штыками, чтобы пополнить атакующие стрелковые цепи.
Такие были теории...
Командовавший в советско-финской войне 7-й армией уже помянутый генерал К.А. Мерецков пояснял:
«При наступлении, когда наша дивизия готовится к активным действиям в составе корпуса, ведущего бой на главном направлении, идут в атаку 16 взводов, причем из них только 8 ударных, а 8 имеют задачу сковывающей группы. Следовательно, в ударной группе имеется только 320 бойцов, не считая минометчиков. Если допустить, что и ударная, и сковывающая группы идут одновременно в атаку, то атакующих будет 640 бойцов. Надо признать, что для 17-тысячной дивизии такое количество атакующих бойцов слишком мало.
По нашим уставам часть подразделений, расположенных в глубине, предназначены для развития удара. Они распределяются так: вторые эшелоны стрелковых рот имеют 320 бойцов, вторые эшелоны стрелковых батальонов – 516 бойцов, вторые эшелоны стрелковых полков – 762 бойца и вторые эшелоны стрелковых дивизий – 1140 бойцов. В итоге получается, что в атаку на передний край выходят 640 бойцов и для развития успеха в тылу находятся 2740 бойцов...»
Г. Жуков на этом же совещании сделал доклад «Характер современной наступательной операции», который все наши историки считают вершиной военной мысли. Конечно, Жукову надо было бы учесть то, о чём сказал Мерецков, но ведь доклад-то Жукову уже был написан, и не кем-попало, а преподавателем Академии, и на основе уставов, разработанных выдающимися советскими военными теоретиками! И в результате Жуков в своём докладе предполагал организовывать наступление так.
В первом эшелоне ударной армии непосредственно прорывает оборону «ударная группа: состоит обычно из трех, реже – двух стрелковых корпусов, усиленных артиллерией, танками, инженерными и химическими средствами и средствами ПВО. Корпус может наступать одним и двумя эшелонами». То есть, в первом эшелоне, по мнению Жукова, реально должно быть от 6 до 9 дивизий.
Далее – «вспомогательная группа обычно состоит из одного корпуса» – 3 дивизии.
Далее – «в армии может быть две или одна сковывающие группы», – надо полагать, что это еще 3 дивизии.
Далее – «резерв в составе 2-3 дивизий».
Далее – «подвижная группа» с «двумя механизированными, одним-двумя кавалерийскими корпусами» – до 12 дивизий.
Таким образом, Жуков учил, что полководец из имевшихся у него в распоряжении 30 дивизий (с учётом корпусных частей – около 600 тысяч человек), должен наносить главный удар силою от 6 до 9 дивизий (с учётом того, сколько человек в дивизиях должны атаковать, – силами до 3 тысяч человек), а остальные в это время должны находиться во втором и остальных эшелонах.
А вот как Гудериан наносил удар по войскам Жукова. Построение войск было с точностью до наоборот: у Жукова стрелковые соединения прорывают оборону, а танковые ждут, у немцев именно танковые дивизии (наиболее мощные по огню) прорывали оборону, а за ними шли пехотные дивизии. И если по теориям Жукова полководец должен прорывать оборону менее чем третью своих войск, то практик Гудериан строил свои дивизии следующим образом:
На 22 июня 1941 г. во 2-й танковой группе Гудериана из 12 дивизий и одного полка в первом эшелоне было 11 дивизий, 10-я танковая дивизия и полк «Великая Германия» – в резерве.
На 1 августа 1941 г. при наступлении на Рославль из 10 имевшихся у Гудериана дивизий 9 наступали в первом эшелоне и 78-я пехотная – во втором.
На 18 ноября 1941 г. при наступлении на Тулу из 12,5 дивизий Гудериана в первом эшелоне наступало 11,5 дивизий, а 25-я мотодивизия, которая в это время ликвидировала в тылу у немцев окруженную группировку наших войск, считалась в резерве.
Для немецких генералов подобное – «жуковское» – построение наших войск в Великой Отечественной войне было настолько диким, что они почти все в воспоминаниях отмечали эту особенность блестящей советской военной теории – вводить войска в бой по частям, давая противнику возможность перебить их по отдельности.
Немецкие генералы исповедовали совершенно другой принцип – массированного удара. Не только вся пехота, а вообще все рода войск должны были участвовать в бою. Если бой идет, то никто не должен отсиживаться, даже если по его боевой профессии вроде и нет сейчас работы.
Скажем, саперный взвод пехотного батальона создавался только если не было боя, в бою его солдаты были в стрелковых цепях, вернее, – это стрелков дополнительно обучали саперному делу. У командира пехотной роты по штату было четыре курьера (связных). Поскольку они не все сразу бегают с приказаниями, то, чтобы не сидели во время боя без дела, им дали снайперские винтовки.
Наши саперы были истребителями танков по нужде. А у немцев истребление танков было одной из боевых задач полковых саперов, саперы были обязательны в группах истребителей танков – затягивали на шнурах противотанковые мины под гусеницы двигающегося танка, ослепляли танк дымовыми гранатами и шашками, подрывали поврежденный танк, если экипаж не сдавался.
А дивизионный саперный батальон немцев, за исключением минометов, был вооружен точно так же, как и пехотные батальоны, кроме этого он имел 9 огнеметов, так как обязан был штурмовать вместе с пехотой долговременные укрепления противника.
Еще пример. Предположим, идет бой, а у противника нет танков. Получается, что противотанковой артиллерии нечего делать. Нет, это не по-немецки. У Гудериана в воспоминаниях есть момент, когда он в бою в поисках своих частей подъехал к деревне, занятой нашими, и эту деревню у немцев атаковала всего лишь «одна 37-мм противотанковая пушка». Это сразу не понять – как артиллеристы без пехоты могли атаковать? Но дело в том, что во всех противотанковых подразделениях немецкой пехотной дивизии были и стрелки. На каждую пушку приходилось по 3 солдата с ручным пулеметом. Вместе с 6 вооруженными винтовками артиллеристами они составляли что-то вроде пехотного отделения, усиленного пушкой. Поэтому артиллеристы наряду со стрелками и оборонялись, и атаковали, а когда у противника появлялись танки, то они занимались своими прямыми обязанностями. А вот вообще поразительное сообщение из записок помянутого Гудериана: «3 сентября я проехал мимо тыловых подразделений 10-й мотодивизии и участвовавшей в бою хлебопекарной роты к мотоциклетным подразделениям дивизии СС «Рейх». Как видите, командир немецкой хлебопекарной роты ввел в бой своих пекарей как командир пехотной роты. Это, конечно, вынуждено, тем не менее, эта немецкая хлебопекарная рота не собиралась сдаваться в плен и не разбегалась.
А вот цитата из воспоминаний ветерана войны Лебединцева в книге «Отцы-командиры» о событиях уже 1943 года: «В результате немецкой танковой контратаки на 29-й полк в Жуковцах противник пленил около ста человек, в том числе весь штаб полка во главе с начальником штаба и роту связи». То есть, какой-то немецкий танк прорвался в наш тыл, и кадровые командиры РККА – начальник штаба полка и работники штаба – даже не попытались оказать немцам сопротивление, а тут же подняли руки, а за ними тут же сдалась и рота связи.
По штатной численности в начале войны наш стрелковый полк даже превосходил немецкий пехотный полк, но когда начинался бой, то в немецких полку и дивизии оружием действовало одновременно гораздо больше бойцов, чем в наших полках.
Лучший генерал
На этом Совещании дали слово и командиру 99 стрелковой дивизии генерал-майору А. Власову, и я дам его выступление полностью, чтобы показать, как и кому перед войной в Красной Армии делалась карьера. А этому будущему предателю и символу предательства, генеральская мафия Красной Армии делала усиленную карьеру.
Ведь Власов выступил на совещании не просто, как рядовой командир дивизии, а как лучший командир дивизии РККА! Сами посудите. В январе 1940 года его назначают командиром 99 стрелковой дивизии, которая уже тогда была лучшей в Красной Армии, а уже в октябре этого же года м за 10 месяцев командования этой дивизией в мирное время – Власова награждают орденом Красного Знамени, а через год и сразу же после выступления на помянутом Совещании – в январе 1941 года – его назначают командиром 4 механизированного корпуса и награждают орденом Ленина.
А за что награждают??
Может, он в самом деле какой-то военный талант и на Совещании доложил что-то очень нужное и важное? Вот его выступление:
«Все исчерпывающие указания о боевой подготовке частей на летний период 1940 года, исходя из опыта финских событий, Народным комиссаром Маршалом Советского Союза, т. Тимошенко в приказе [№] 120 даны, были четко изложены. Там указывалось, чему учить и как учить, и наша задача была – лишь применить эти указания на практике в действительности.
Нужно прямо сказать, что приказ [№] 120 – это был не рядовой приказ, который обычно издается каждый год на летний период, это и нужно было довести до сознания, прежде всего командного состава. Нужно сказать, что некоторые так и поняли, что это есть очередной приказ о боевой подготовке, а ведь это приказ, который совершил переворот во всей системе обучения и воспитания бойцов. Та система обучения и воспитания бойцов, которая проводилась раньше, она не годилась для боевой обстановки. Перед нами была поставлена задача по-новому обучать, по-новому воспитывать бойцов, и мы поставили первую задачу довести это до сознания всех и прежде всего командного состава, а для того чтобы довести это до сознания всех, нужно было провести большую работу, чтобы командный состав понял, как нужно учить по-новому, учить реально бойца тому, с чем он может встретиться в боевой обстановке и учить безусловно, а не условно.
Нужно сказать, что эта работа – доведение приказа до сознания командиров и бойцов – сама по себе являлась уже большой работой. Прежде всего нужно было добиться того, чтобы каждый командир понял сам необходимость новой системы обучения и воспитания бойца и сам прежде всего понял, что нужно изменение существующей системы, когда все было условно: противник – условно, занятия – условно, политработа – условно, условна и вся система занятий. Некоторые безусловно не сразу поняли необходимость коренного изменения, и вот здесь пришлось провести большую работу, как надо правильно организовать обучение и воспитание бойца.
Прежде всего о подготовке командного состава. У нас в дивизии командирский состав молодой, без опыта и надо было организовать с ними работу, чтобы они умели правильно обучать и воспитывать бойцов. В этом отношении нам большую помощь оказал Военный совет. Мы в этой подготовке подошли дифференцирование к каждому в отдельности. Общее положение – каждый должен учить своих подчиненных командиров. Кроме того, проводились занятия и старшими командирами, при этом спускались до командира отделения, взвода и роты.
Есть два вида подготовки: один вид – как управлять частью, подразделением и второй вид подготовки – это нужно было подвести крепкую базу, методическую базу для того, чтобы научить командный состав правильно учить. В этом направлении нами была проведена такая работа. Мы собирали лучших инструкторов и проводили занятия прямо в поле с командирами, и здесь они сами на практике узнавали, что из себя представляет переползание, что из себя представляет то или иное действие. И вот когда они сами на себе испытывали, тогда они могли и сами учить.
Мы проводили такие методические занятия с таким расчетом, чтобы командир, окончив тот или иной сбор, мог бы в своем подразделении учить под лозунгом – «делай, как я». Нельзя сказать, что мы за пять-шесть месяцев так подготовили командный состав, что они у нас прекрасные методисты. Конечно нет, но те сборы, которые проводятся сейчас, исключительно нужны и на этих сборах мы обращаем особое внимание на командный состав и командиров взводов. Если будет хороший командир, хороший воспитатель, то будет и хороший взвод. Нет плохих бойцов, есть плохие руководители, плохие воспитатели.
Дальше переходим к воспитанию бойца. Нужно довести эти задачи до сознания бойца, учить его по-новому. Что мы ввели нового? Раньше, когда мы шли на 10 км, полсотни отставало: то нога болит, то еще по другим причинам. Это было потому, что сзади шел санитарный обоз. Мы начали тренировать в более трудных условиях. Здесь крепко поработали политические органы. Начали тренировать на 15 – 30 км в любую погоду. И действительно, мы уже имели положение, когда совершали марши на 100 км, и не было отставших, потому что каждый стремился идти, а не отставать. Это было доведено до каждого бойца и неплохо выполнено.
Относительно взаимодействий. Раньше, когда пехота занималась с артиллерией, то артиллеристы считали, что время, затраченное на работу с пехотой – потерянное время. Сейчас начали организовывать взаимодействия – так, чтобы ни одна рота не выходила без батареи. В зимнее время у нас были такие казусные случаи: например, встречаю командира артиллерийского дивизиона и командира стрелкового батальона на совместных занятиях и спрашиваю:
«Организовано взаимодействие?» – «Так точно, организовано». Тогда я спрашиваю командира артиллерийского дивизиона: «Как фамилия командира стрелкового батальона?» – «Не знаю». Как же можно говорить, что взаимодействие хорошо организовано. Спрашиваю командира стрелкового батальона: «Сколько и каких пушек в артиллерийском дивизионе, который вас поддерживает?» – «Не могу знать».
Для того чтобы организовать взаимодействие, нужно, чтобы артиллерийские командиры изучили тактику общевойсковую, а командиры стрелковых батальонов должны получить общее представление о боевом использовании артиллерийских средств. После этого через некоторое время сами артиллерийские командиры стали считать, что время, затраченное на работу с пехотой, не потерянное время, а наоборот. Для артиллерийских стрельб у нас полигон далеко – 60 – 90 км, но на каждую артиллерийскую стрельбу мы водим пехоту и артиллерийской стрельбой я лично сам руковожу. Мы выводим не менее батальона пехоты, чтобы каждый боец почувствовал артиллерийский огонь. Правда, снарядов было мало – 70 – 80. Если было бы больше, то результаты были бы эффективнее.
На что мы обращали внимание в основном в части подготовки одиночного бойца? Большую дисциплинирующую роль играет строевая подготовка. Нужно прямо сказать, что в отношении строевой подготовки нам во многом помогает заместитель командующего войсками генерал-лейтенант т. Иванов. Мы живем на границе{68}, каждый день видим немцев. Куда бы ни шел немецкий взвод, они идут исключительно четко, одеты все однообразно. Я указывал своим бойцам: «Вот – капиталистическая армия, а мы должны добиться результатов в 10 раз больше». И бойцы обращали внимание. Ведь за 100 м мы хорошо видим друг друга и, наблюдая немецкие взводы, наши взводы стали крепко подтягиваться. Таким образом, строевая подготовка является исключительно дисциплинирующей, и мы обращаем на нее большое внимание. Были случаи, когда немецкий офицер нас четко приветствовал, а наши – не приветствовали. Тогда мы говорили, что дружественную сторону нужно приветствовать и теперь стали неплохо приветствовать.
Очень часто командиры подразделений, частей не обращают внимания на хозяйственные непорядки и не берегут времени. Мы стали бороться за время. Если кто опоздает хотя бы на минуту, взыскивали. Вовремя кончать, вовремя начинать – это очень большое дело. Со временем у нас обстояло очень неблагополучно.
Штаб. Обычно у нас штаб занимался сам на себя, обучая, подготавливая себя как штаб, а помощь войскам оказывал небольшую. Исходя из Приказа [№] 120, стали работать для части и свой распорядок дня применили к частям. Работали, кому сколько нужно. Один работает утро, затем уходит, приходит другой, но штаб работал в той роте, в том подразделении и выполнял то, что нужно по плану. Бесплановая работа никогда большой пользы не приносит.
Кроме того, сама система обучения: все должны проработать в комплексе и с тренировкой. Если несколько приемов показали и не будете тренировать, то на завтра это уже забыто. У нас ходьба на занятия и возвращение с него были сопряжены с трудностями. Скажем, в 206-м полку прежде чем дойти до стрельбища, боец проходит ряд контрольных пунктов: тут и строевой шаг, и приветствие, и налет танков, и налет авиации, штурмовая полоса и т. д. Когда пройдет три километра до стрельбища, с него семь потов сойдет. У каждого пункта стоит командир штаба. Через этот контрольный пункт проходили все выходящие на занятия вплоть до поваров. Этот ежедневный проход через контрольные пункты дал такое положение, что бойцы ежедневно тренировались.
Организация работы прежде всего зависит от того, как работает на местах командир части, его заместитель. Знает ли он устав и требователен ли. Главное в этом.
Несколько слов хочется сказать о перестройке работы по единоначалию, о перестройке в отношении укрепления дисциплины. Дело зависит от того, насколько действительно крепко перестроились, а не только разговаривают об этом.
Начальник Генерального штаба правильно сказал, что мы очень много говорим об этой перестройке, а по сути дела сделали очень мало. В частности, у нас в дивизии зазнаваться нечего. Я был обрадован и в то же время смущен, когда меня лично наградили и мою дивизию двумя знаменами. Ничего особенного мы не сделали. Правда, хорошо марш провели, занятие организовали и провели неплохо, но ведь все это уставное. Еще много очень говорят о том, что по перестройке наметился перелом, сдвиг есть и т. д. – на словах, на всех конференциях. Я словам не верю и начинаю смотреть на конкретные дела. В тех частях, которые не ослабили темпы, а усилили, имеются исключительные результаты. Сейчас у нас имеется пополнение. Применяя правильный метод, молодое пополнение 197-го стрелкового полка имеет лучшие результаты боевой учебы. А рядом стоит другой полк. Там все еще разговаривают и подготовка там идет хуже.
Народный комиссар приказал сделать дивизию образцовой. Я приложу все силы, выровняю полки и сделаю дивизию образцовой.
Командир 99-й стрелковой дивизии генерал-майор A.А. ВЛАСОВ».
Простите, а что Власов в этом бла-бла-бла сказал такого, что можно было бы считать военной мыслью, как таковой, – тем, что могло бы помочь выиграть бой?
Вот Власов задаёт сам себе вопрос: «На что мы обращали внимание в основном в части подготовки одиночного бойца?». Ожидается, что перед уже стоящей на границе вражеской армией бойца учат маскироваться, быстро или скрытно сближаться противником и метко стрелять, – на это «обращали внимание». Но Власов, как видите, сообщает: «Большую дисциплинирующую роль играет строевая подготовка». И это всё?? В последовавшей войне большую роль сыграла строевая подготовка??
Вот Власов начинает, вроде, важнейшую тему – взаимодействие пехоты и артиллерии.
Что необходимо иметь для этого? Скажем, для этого взаимодействия у командира немецкого пехотного батальона в его маленьком штабе был солдат-топограф, непрерывно определявший координаты объектов на местности и специальный офицер для связи с артиллерией. Это позволяло немецкому батальону в считанные минуты вызвать точный огонь полковой и дивизионной артиллерии по сильному противнику. В немецкой гаубичной батарее дивизионного артполка непосредственно обслуживали все 4 легкие гаубицы 24 человека. А всего в батарее было 4 офицера, 30 унтер–офицеров и 137 солдат. Все они – разведчики, телефонисты, радисты и т.д. – обеспечивали, чтобы снаряды этих 4-х гаубиц падали точно в цель и сразу же, как только цель появилась на местности. Стреляют ведь не пушки, стреляют батареи.
Немецкие генералы не представляли бой своей пехоты без непрерывной ее поддержки всей артиллерией, а Власов хоть что-нибудь об этом говорит? Хотя бы о солдате-топографе? У него в непосредственном подчинении два артиллерийских полка, а для него «организация взаимодействия» с артиллерией – это чтобы командиры батальонов знали, как зовут командиров дивизионов, а солдаты видели, как стреляют пушки.
И это лучший генерал Красной Армии, менее чем за год схвативший два высших на тот момент ордена?!
О том, как Власов встретил войну, разобрал историк С. Покровский, показав, что Власов, в соучастии с кем-то из высокого начальства в штабе Юго-Западного фронта, начал служить немцам буквально с 22 июня 1941 года. Он в это время командовал 4-м мехкорпусом – самым сильным и самым обеспеченным всем необходимым соединением Юго-Западного фронта, имевшим только танков более тысячи машин. И мало того, что с началом войны командующий Юго-Западным фронтом Кирпонос этот корпус начал гонять по своим тылам, вырабатывая моторесурс техники и выматывая бойцов, но особо характерным было поведение самого Власова подо Львовом.
Дело в том, что Львов был местом сосредоточения складов с огромными запасами всевозможного военного имущества для 6-ой армии и для двух ее механизированных корпусов – 4-го и 15-го. Склады были в основном на станции Скнилов. Так вот, 4-ый мехкорпус находился на фланге направлении удара немцев из Перемышля на Скнилов в лесах юго-западнее Львова – немцы подставили Власову тыл фланг и тыл. Корпус мог ударить немцам в тыл и фланг и уничтожить их, сохранив для себя складские запасы. Но немцы прошли мимо корпуса Власова беспрепятственно! А сам Власов вечером 26 июня получает от штаба фронта приказ на отступление в сторону Тернопольской области. Как так?
Мало этого, такими бессмысленными передвижениями в своём тылу и уклонением от боя с немцами, не сделав и выстрела, уже в первые дни войны 4-й мехкорпус бесполезно намотал на гусеницы танков более 300 км, оставив на дорогах сотни сломавшихся танков.
Как это понять?
И когда немцы наконец окружают Юго-Западный фронт, Власов бросает командование корпусом и практически повторяет «подвиг» командующего Юго-Западным фронтом генерала Кирпоноса – вместо того, чтобы выходить к нашим, Власов сидит на острове в болотистой пойме реки Трубеж с большой группой бойцов и командиров, явно ожидая, когда его немцы возьмут в плен. Причём, Власов запрещал выходить с острова и прорываться к своим остальным офицерам и солдатам, но через 6 дней его сидения всё же нашлись энергичные командиры, которые плюнули на генеральский запрет, начали выход через болото с острова и практически без немецкого сопротивления соединились с Красной Армией. Власов был вынужден выходить вместе со всеми.
И уже совершенно определённо из-за предательства Власова погибла 2-я ударная армией Волховского фронта, которой Власов командовал. В мае Генштабе РККА осознали, что успешное вначале наступление 2-й ударной армии захлебнулось, и армия оказалась в опасном положении, посему приказали Власову отвести армию на безопасные рубежи до 15 мая 1942 года. Сообщил Власов об этом немцам или нет – не известно, но Власов сначала отказался выводить армию из наметившегося «котла» окружения, придумав причиной плохие дороги (которые не мешали армии идти вперёд) и сообщил, что не может вывести войска раньше 23 мая. Ну, а немцы 22 мая начали наступление, перерезавшее пути отхода 2-й ударной. То есть, Власов дал немцам накопить силы для окружения и окружить вверенные ему войска. Ну и вместо того, чтобы лично возглавить прорыв, Власов бросил командование армией и в конце концов сдался немцам, перейдя к ним на службу.
Что тут сказать? Недоработали Берия и Мехлис, сильно недоработали.
Не всех предателей до войны расстреляли.
Ю.И. МУХИН

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment