марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Капитализм как форма деградации общества // Нравственное состояние современного общества

https://aloban75.livejournal.com/2019/11/26/


Табл.1

Современное нравственное состояние российского общества весьма сложно, противоречиво и вряд ли может быть признано удовлетворительным. Об этом свидетельствуют многочисленные примеры оскудения, а порой и полной деградации. Духовные патологии и болезни весьма распространены и находят своё выражение в различных проявлениях асоциального поведения.

Причём негативные тенденции наблюдаются во всех составляющих жизни общества - культуре (в том числе и политической), образовании, идеологии, морали, искусстве и т. д. Мы являемся свидетелями того, как подлинные проявления культуры теснятся её антиподами. Институт образования коммерциализируется и редуцируется к сфере образовательных услуг. Нормы морали «пробуксовывают», не выполняют в полной мере свою регулирующую функцию в силу того, что сама мораль, как нечто замшелое, объявляется пережитком прошлого. Возdедённый в абсолют принцип идеологического многообразия привёл к тиражированию самых разнообразных идей, вплоть до русофобских и им подобным, являющихся реакционными, человеконенавистническими по своей сути. В эстетическом сознании россиян место прекрасного всё увереннее и настойчивее занимает безобразное. Духовные идеалы высмеиваются и опошляются и, напротив, всячески культивируются самые примитивные потребности и т. п.

Реализованный в 90-е гг. прошлого столетия политический курс на «переход от социализма к демократии», лукавый по своей сути, привёл не только к социально-экономическому упадку, но и к провалу в «духовную яму». Произошедшее весьма наглядно продемонстрировало действие объективного закона определяющего влияния экономической сферы на все стороны общественной жизни.

Вслед за экономическими и политическими преобразованиями изменился и социальный портрет общества. Осуществлённая в наихудшем своём варианте приватизация национального богатства сформировала «новый» экономически сильный слой населения, который занял особое место в социальной структуре. Представители олигархического класса, получив некий налёт избранности, стали продвигать свою мораль и свои ценности. Всё это прививало, особенно молодому поколению, вкус к материальному успеху, причём здесь и сейчас, а в конечном счёте к обогащению любой ценой. Ведь для достойного места в потребительском обществе нужно иметь средства для потребления всего самого гламурного. Источники же их приобретения не имеют принципиального значения, главное - попасть в этот «потребительский рай».

В итоге мы вернулись к ранее известному состоянию, описанному классиками художественной литературы. Так, М. Горький охарактеризовал его одной фразой, которую внушал Яков Маякин Фоме Гордееву: «Жизнь очень просто поставлена: или всех грызи, или лежи в грязи»


( Свернуть )Мировоззренческая установка на обогащение лежит в основе многих негативных явлений современного российского общества. Так, коррупция, вне всякого сомнения, - это не только вид преступного деяния, но и, прежде всего, проявление аморальности, когда берут верх такие мотивы, как стяжательство, корысть, сребролюбие и т. д. Цель у всех, кто поклоняется «золотому тельцу», одна, и она оправдывает любые неблаговидные средства для её достижения.

Заметим, что стремление человека как к материальному, так и к духовному заложено в самой его природе, но какое из них возьмёт верх - определяется в наибольшей степени господствующими в данном обществе ценностными установками, социальными нормами и принципами, которыми люди руководствуются в своём поведении.

Важно подчеркнуть, что до возникновения либерализма все моральные концепции в той или иной мере ограничивали личную свободу человека, рассматривая его в контексте социальной структуры общества, как члена семьи, социальной группы, общества в целом. В либерализме, напротив, человек рассматривается в виде некоего «самостийного Робинзона», самодостаточного и освобождённого от социальных связей, а следовательно, от общепринятых норм и правил поведения. Именно поэтому либерализм и выступает оппонентом традиционной морали и вырабатывает набор своих, либеральных норм нравственности. Но этот набор весьма ограничен и включает в себя лишь такие правила, которые способствуют осуществлению свободной воли человека в его частной жизни. Поэтому к такой нравственности предрасположены, как правило, люди, лишённые моральной чуткости и устойчивости.

Адепты либерализма считают, что всё остальное (не относящееся к частной жизни и свободе) себя изжило и в целом моральные императивы представляют собой пережиток традиционной авторитарности. Поэтому они ратуют за предоставление возможностей для новых форм поведения, расширяя границу дозволенного. Для этого используется отработанный методологический приём, называемый «окно Овертона» («окно дискурса»). С его помощью в обществе постепенно меняется восприятие происходящего: действия, ранее оцениваемые как абсолютно аморальные и недопустимые, вначале признаются отчасти возможными, затем - вполне допустимыми и, наконец, желательными.

Как отмечает Т. Ф. Гусакова, неолиберализм развивает идею субъективной приватной морали: окончательное суждение о добре и зле делает сам человек. Поэтому можно делать всё, что угодно, лишь не ущемляя свободы других.

Наибольшее отторжение у либералов вызывает моральный принцип ответственности. Но, как утверждает В. Ф. Пеньков, упоение декларированными свободами, лишённое духовного стержня, неизбежно перерастает в обыдливание и люмпенизацию части населения. Согласимся с Б. В. Марковым в том, что «главный капитал общества - это люди, причём не только здоровые телом, но и сильные духом, то есть способные принимать ответственные решения и мужественно проводить их в жизнь».

Справедлив вывод А. А. Вилкова о том, что либералы-реформаторы попытались обосновать замену советских нравственных ориентиров идеалами свободы, гуманизма, толерантности и других индивидуалистических либеральных ценностей, но не смогли предложить ничего системно завершённого и работоспособного.

Наша мысль предельно проста: абсолютизация личной свободы способна разрушить нравственные устои общества.

Примечательно, что у представителей отечественной либеральной мысли самым удивительным образом произошла смычка с их зарубежными сторонниками. «Коллективный Запад» вкупе с нашими внутренними либералами целенаправленно воздействует на умы и сердца россиян. В ход идёт буквально всё, начиная от спекуляций на реальных проблемах общественной жизни (коих, к сожалению, немало) и заканчива манипулированием общественным сознанием и фальсификацией истории.

Беспринципность, лицемерие, двухслойность речей (для правильного понимания единомышленниками, посвящёнными, рукопожатыми, и для одурачивания тех, кто в этот круг не входит), использование двойных стандартов стали обычными для приверженцев идеологии либерализма. А. А. Вилков обращает внимание на то, что в 1990-е гг. борьба за нравственные демократические принципы, воплощённые в Конституции РФ, осуществлялась сторонниками либерализма безнравственными способами, противоречащими правовым нормам.

Либерализм, как известно, в качестве фило-софско-мировоззренческих основ заимствовал этические идеи эвдемонизма и в наибольшей степени гедонизма - аксиологического учения, согласно которому удовольствие является высшим благом и смыслом жизни. А коль скоро для перманентного получения удовольствия необходимо наличие свободы действий, то и произошла смычка либерализма и гедонизма.

Основная методологическая погрешность гедонизма (а следовательно, и либерализма) заключается в примитивизации мотивов поведения человека, сведении их исключительно к получению удовольствий, причём, как правило, телесных, материальных. При этом происходит отождествление субъективного удовольствия с объективным благом. Но отнюдь не всякое субъективное удовольствие является объективным благом и, наоборот, не всякое объективное благо доставляет субъективное удовольствие. Примеры этого достаточно хорошо известны.

Гедонизм и либерализм способствуют формированию асоциальной личности, равнодушной к нормам и правилам поведения в обществе, не способной правильно соотнести личный и общественный интерес, не испытывающей таких привычных человеческих эмоций, как сочувствие, жалость, стыд и т.д.


Трифонов Юрий Николаевич, кандидат философских наук, доцент кафедры государственного управления и гуманитарных дисциплин, Тамбовский филиал
РАНХиГС


***

В совокупности приведённые данные выстраиваются в целостную картину (табл. 1 - см. выше, Источники: Доклад о развитии человека. Опубликовано для Программы развития ООН (ПРООН) / Пер. с англ. М.: Весь мир; Российский статистический ежегодник: Росстат; Transparency International. ), свидетельствующую о болезненном состоянии общества, но удивительно, что в общественном сознании они воспринимаются с меньшей остротой, чем, скажем, количество медалей, выигранных на Олимпиаде (что само по себе - показатель состояния общества, равно как и одаривание дорогими автомобилями и без того небедных спортсменов-победителей).

Приведенные в таблице 1 показатели дополняются другими данными, демонстрирующими, какое общество мы построили под красивыми лозунгами свободы и демократии:

- ежегодно 2 тыс. детей становятся жертвами убийств и получают тяжкие телесные повреждения;
- каждый год от жестокости родителей страдают 2 млн. детей, а 50 тыс. – убегают из дома;
- ежегодно 5 тыс. женщин гибнут от побоев, нанесённых мужьями;
- насилие над жёнами, престарелыми родителями и детьми фиксируется в каждой четвёртой семье;
- 12% подростков употребляют наркотики;
- более 20% порнографии, распространяемой по всему миру, снимается в России;
- около 1.5 млн. российских детей школьного возраста вообще не посещают школу;
- детское и подростковое «социальное дно» охватывает не менее 4 млн. человек;
- темпы роста детской преступности в 15 раз опережают темпы увеличения общей преступности;
- в современной России насчитывается около 40 тыс. несовершеннолетних заключённых, что примерно в 3 раза больше, чем было в СССР в начале 1930-х годов. (Анализ положения детей в РФ. М.: ЮНИСЕФ; Государственный доклад «О положении детей в Российской Федерации», М.: Министерство труда и социального развития Российской Федерации.) Количественные данные могут быть дополнены и бытовыми иллюстрациями из жизни общества: по-прежнему широко распространена практика криминальных «крыш», рейдерства, «чёрного риелторства», финансовых «пирамид», различных видов мошенничества и т.п.
При всем разнообразии описанных явлений, а также процессов, характеризуемых приведенными выше статистическими данными, их можно подвести под общий знаменатель, которому название «моральная деградация» современного российского общества или, используя известное выражение Э. Гидденса, «испарение морали». Отмечается, что «нарушения общественной морали, норм социальной справедливости, представлений о гражданской чести и ответственности встречаются у нас на каждом шагу» [4, с. 19]. И закономерно, что согласно результатам социологических опросов, падение нравов воспринимается нашими согражданами как одна из главных проблем современной России, «порча нравов»расценивается ими в качестве одного из худших результатов наших реформ.

Моральная деградация современного российского общества констатируется представителями самых различных наук, и ее можно считать подлинно «междисциплинарным» фактом. Психологи демонстрируют, что «Россия на долгие годы оказалась «естественной лабораторией», где нравственность и правовое сознание граждан проходили суровые испытания» [7, с. 17]; социологи показывают, что «в конце XX - начале XXI века российское общество, ввергнутое государством сначала в «перестройку», а затем в «радикальные реформы», постоянно испытывало моральные девиации и дефицит не столько социальных, экономических и политических, сколько нравственных ориентиров, ценностей и образцов поведения; акцентируют «моральную аберрацию» мышления наших политиков - его дистанцирование от моральных ценностей и ориентиров, которые в нем вытеснены категориями экономического характера, такими как экономический рост, размер ВВП, показатели инфляции и др. [6, с. 225]; экономисты отмечают, что «среди составляющих той непомерной социальной цены, которую пришлось заплатить за радикальные экономические реформы в России, - пренебрежение нравственно-психологическим миром человека», подчеркивая «интенсивное искоренение морально-этической составляющей их социального бытия» [8, с. 588]; искусствоведы констатируют, что «у нас сформировалась тотально аморальная система» [9, с. 73]; философы связывают происходящее в современной России с тем очевидным фактом, что свобода приводит к высвобождению не только лучшего, но и худшего в человеке, и, соответственно, должна предполагать ограничения на высвобождение худшего. «Что сделает из политической свободы человек, который не созрел для неё и переживает её как разнуздание? - задавался вопросом И. А. Ильин и отвечал, - он сам становится опаснейшим врагом чужой и общей свободы» [10, с. 146]. Что и произошло в нашей стране в начале 1990-х.

Причины и последствия падения нравов

Среди основных причин падения нравов в пореформенной России обычно отмечаются следующие. Общее ослабление контроля над поведением граждан, трансформация которого, как показывает история и опыт других стран, характерно для «турбулентных», изменяющихся обществ, и неизбежно сопутствуют радикальным реформам. Нравственные качества реформаторов, многие из которых были рекрутированы в «демократы» из партийных и комсомольских работников, превратили ресурс административной власти в доступ к собственности и свою личную безнравственность обобщили в удобную им идеологему «ненужности морали» для рыночной экономики.

Естественно, не всех. Принято различать, например, «демократов-романтиков», искренне отстаивавших демократические ценности, и пришедших им на смену «демократов-прагматиков», которые использовали демократические лозунги в личных интересах, например, для оправдания выгодной им приватизации [12].

Специфический характер «трех источников и трех составных частей» современного российского бизнеса, которыми послужили: а) бывшие советские «цеховики», т.е. подпольные производители товаров и услуг, б) представители криминального мира, в советские годы облагавшие данью «цеховиков» и применившие свой опыт в условиях рыночной экономики, в) партийные и комсомольские работники, с поразительной легкостью сменившие социалистическую мораль на псевдокапиталистическую, а, по сути, на криминальную. Распространение в начале 1990-х гг. таких идеологем, как «можно все, что не запрещено законом», «надо жить по закону, а не по совести», «главное деньги, и неважно какими путями они заработаны» и др., по существу, отрицающих всякую мораль, - решение давней российской альтернативы «по совести или по закону?» в пользу последнего и приведшее к тому, что наше общество стало жить и не по совести, и не по закону, а «по понятиям».

Этот результат оказался неизбежен: во-первых, потому, что «свято место пусто не бывает», и отвержение общепринятой морали в условиях криминализации общества обернулось ее замещением моралью преступного мира; во-вторых, вследствие того, что закон и мораль являются двумя основными, поддерживающими друг друга, системами обеспечения социального порядка, и разрушение одной из них неизбежно ведет к разрушению другой, закон не действует без опоры на мораль, а мораль разрушается без подкрепления законом.

Отметим, что подобное понимание свободы не является нашим российским «изобретением». Так, например, свобода, пропагандировавшаяся французскими салонами эпохи Просвещения, «носила сугубо негативный характер, превратилась в свободу отрицания всех моральных устоев [15, с. 412].

Повышенная агрессивность как норма нашей жизни затронула даже Интернет, что естественно, поскольку «культура задает нормы агрессии и является первостепенным источником формирования делинквентного поведения» [ 16, с. 65].

Привлекательность закрепляемых «амнистией прошлого» негативных образцов поведения, создаваемых наиболее успешными людьми современной России, которые сколотили свои состояния за счет нарушения законов и норм морали (неважно, что имярек в прошлом бандит, сейчас он - «респектабельный бизнесмен», а его прошлое не имеет значения).

Аномия - разрушение системы моральных норм и их рассогласование друг с другом, характерная для всех постсоциалистических обществ и пришедшая на смену гиперномии - сверхнормированности - социалистических режимов.

Об аномии целых обществ заговорили относительно недавно. Прежде это понятие применялось к индивидам и было введено Э. Дюркгеймом для описания состояния, переживаемого человеком перед самоубийством [17]. В этой связи уместно вспомнить мысль О. Г. Дробницкого о том, что «требования нравственности ... могут быть обращены и к социально-историческим процессам и состояниям» [18, с. 248].

Упразднение социальных институтов морального контроля, в роли которых в советском обществе выступали партийная и комсомольская организации, товарищеские суды, народный контроль и т.д., которые при всех их общеизвестных недостатках выполняли очень важную социальную функцию - морального контроля.

Господство «экономического детерминизма» в подходах к решению основных проблем нашего общества.

Этот стиль мышления и видения происходящего в обществе, когда главное - экономика, а все остальное, включая мораль, вторично, подвергали разрушительной критике А. Токвилль [19], К. Поланьи [20] и многие другие известные мыслители, а М. Рац назвал его «отрыжкой марксизма», подчеркивая производность «упертости в экономику» [21] от марксистского разделения общества на экономический базис и второстепенную социальную надстройку.

То обстоятельство, что хотя единство обучения и воспитания считалось одним из краеугольных камней отечественной системы образования, с начала 1990-х гг. государство у нас, по существу, ушло из сферы воспитания.

Не имея в данном контексте возможности для развернутого изложения и обсуждения этих причин, подчеркнем, что нравственное состояние общества, которое сторонники «экономического детерминизма» склонны игнорировать, относя, по их явно уничижительному выражению, к «так называемой социалке», имеет в системе социальных процессов, по существу, многокомпонентный статус, представляя собой одновременно три аспекта: а) индикатор состояния общества, б) следствие происходящих в нем процессов, в) основу того, что ожидает это общество в будущем. Последнее с особой отчетливостью проявляется в низкой рождаемости, которая в последние годы обозначается, в том числе и органами власти, в качестве одной из ключевых проблем современной России.

Как показывают исследования, чисто экономические меры стимуляции рождаемости могут дать ее прирост в пределах 15 - 20% А. Ю. Шевяков приводит данные о том, что «изменения тенденций рождаемости и смертности в России на 85 - 90% обусловлены избыточным неравенством и высокой относительной бедностью населения», выражающими нравственное состояние нашего общества, и подчеркивает, что «связь между социально-экономическими факторами и демографическими показателями опосредована психологическими реакциями людей и вытекающими из этих реакций поведенческими установками» [23, с. 305]. А В. К. Левашов «катастрофическую депопуляцию» современной России объясняет «нравственным разрывом между обществом и государством» [6, с. 259] [там же, с. 426].

По данным опросов, большинство наших сограждан считают, что современное российское государство выражает главным образом интересы государственной бюрократии и богатых слоев, а не общества в целом [6]. Однако и при более позитивном представлении о нашем государстве и приписывании ему прообщественных интенций приходится признать, что «государство проигрывает войну с общественными пороками» [там же, с. 426].

Как констатирует Р. С. Гринберг, «демографические исследования показывают, что более двух третей причин депопуляции России связан с такими возникшими в постсоветский период социально-психологическими феноменами, как социальная депрессия, апатия и агрессия» [8, с. 588], одни из которых (например, массовая агрессивность) являются непосредственными проявлениями разрушения нравственности, другие - апатия, депрессия и др. - массовой психологической реакцией на ее разрушение. В частности, перманентное ощущение безнравственности, враждебности и агрессивности окружающей среды вызывает у человека стресс, апатию, депрессию и т.п., в свою очередь, порождающие психические расстройства, заболевания нервной системы, сердечнососудистые, желудочно-кишечные и прочие болезни. По данным Всемирной организации здравоохранения, от 45% до 70% всех заболеваний связаны со стрессом, а такие психосоматические заболевания, как неврозы, нарушения сердечно-сосудистой деятельности, язвенные поражения желудочно-кишечного тракта, иммунодефицита, эндокринопатии и опухолевые заболевания обнаруживают от него прямую зависимость [24].

Падение нравов играет важную роль среди мотивов самоубийств, а также имеет прямое отношение к удручающей статистике наркомании, алкоголизма, несчастных случаев и др., являющихся основными проявлениями физического саморазрушения нашего общества. А. Ю. Мягков и СВ. Ерофеев отмечают, что «в теориях социальной интеграции рост самоубийств традиционно считается важным признаком усиления напряженности и самодеструктивности в обществе, являющихся, в свою очередь, следствием глубоких девиаций в социальных структурах и отсутствия ценностно-нормативного единства» [25, с. 54]; констатируют, что «продолжающийся рост самоубийств - это та цена, которую мы до сих пор вынуждены платить за нецивилизованные формы перехода к рынку» [там же, с. 50].

Аналогичные закономерности прослеживаются и в истории, в частности, «история дает немало примеров, начиная с гибели Римской империи, когда в целом экономически благополучные государства погибали в результате падения морального уровня населения» [26, с. 9]. А Б. Кузык на материале важнейших исторических циклов эволюции российского государства показывает, что каждому его политическому и экономическому подъему и спаду всегда предшествовал, соответственно, подъем или спад духовной жизни и нравственности [27].

Вопреки провозглашенному отечественными реформаторами тезису о «ненужности» морали для рыночной экономики, их тесная связь показана еще в классических трудах М. Вебера и его последователей. Очевидна она и для представителей современного российского бизнеса. Так, президент группы компаний «Рольф» С. А. Петров подчеркивает, что «требования морали - это не какой-то привесок к бизнесу, навязываемый ему некими общественными силами, то есть извне, а залог его успешного развития» [28, с. 422]. Закономерность, состоящая в том, что «чем выше уровень духовно-нравственного развития основной массы населения, тем успешнее развивается экономическая и политическая система страны» [29, с. 367], «состояние экономики напрямую зависит от духовного, нравственного состояния личности» [14, с. 416], получает множественные подтверждения. А полученные нами данные демонстрируют, что нравственное состояние российского общества, количественно оцененное описанным выше способом, обнаруживает высокие корреляции с различными показателями его инновационной активности (табл. 2).

Уровень нравственности оказывает существенное влияние и на социально-политические процессы. В частности, трудно не согласиться с тем, что «этика и есть сердце демократии» [30, с. 394], поскольку последняя предполагает доверие граждан к ее институтам, которое невозможно без подчинения деятельности этих институтов базовым этическим принципам.

Российское общество по-прежнему «травмировано хаосом» [32], а одной из его главных проблем является не дефицит свободы, в котором нас постоянно обвиняют с Запада (как всегда плохо понимающего, что происходит в России), а прямо противоположное - дефицит контроля, прежде всего, контроля внутреннего - нравственного.

Разумеется, попытаться дать простой ответ на традиционный российский вопрос «Что делать?» применительно к нравственному состоянию нашего общества было бы абсурдно. Очевидно и то, что декларативные призывы к возрождению морали и нравственности звучат как глас вопиющего в пустыне, а с учетом нигилизма значительной части нашей молодежи, приученной псевдолиберальными идеологемами «делать все наоборот» в отношении призывов старшего поколения, могут дать и прямо противоположный эффект. «Пока прогрессивная общественность и у нас, и на Западе продолжает бить в набат по поводу глубокого морального кризиса. Но нет ясных путей его преодоления», констатирует О. Т. Богомолов» [29, с. 368].

Юревич Андрей Владиславович - член-корреспондент РАН,
заместитель директора Института психологии РАН (e-mail: yurev@orc.ru).



Источник
Tags: деградация РФ, капитализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments