марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Сергей Черняховский: Слушания Венедиктова-Риббентропа

https://izborsk-club.ru/18323/2019/12/06/

Слушания, объявленные Алексеем Венедиктовым и журналом «Дилетант» на пресловутую тему пресловутого «Пакта Молотова-Риббентропа», если и были слушаниями, то слушаниями бенефиса самого Венедиктова. И если кто-то думал иначе и думал, что речь идет о дискуссии, где каждый сможет поделиться своей точкой зрения и высказать свои аргументы, можно только удивляться его наивности.

Люди, объявившие себя в России «либералами», — это не какие-нибудь «кремлевские пропагандисты» с центральных телеканалов. Это у них — «пропагандистов кровавого Мордора» — принято приглашать для обсуждения представителей иной точки зрения – и даже давать последним высказать эту иную точку зрения. У настоящих «российских либералов» и подлинно независимых журналистов все проходит без этих «пропагандистских извращений».


Все честно и демократично. Объявляются слушания. Собирается аудитория своих сторонников. Оглашается бенефисный доклад на час-полтора главной «говорящей головы». Слово оппонентам не предоставляется. Если такие находятся в зале, им позволяется задать вопросы, после чего многословно объясняется, почему вопросы нелепые, а сами оппоненты – невежественные. Зал истинно-либерально-верующих рукоплещет. Либеральная демократия торжествует.

Все сказанное – не в осуждение. Все описанное – не открытие прошедших в Ельцин-Центре «слушаний Венедиктова-Риббентропа». Просто наивны те, кто этого не понимает и на подобные бенефисы приезжает в наивной надежде получить слово для дискуссии.

Весь сценарий изначально известен: протокультура, которую представляет Алексей Венедиктов, иначе не может и не умеет — не позволяет ни воспитание, ни заведомая истеричность, ни упоение собственным невежеством. Венедиктов в ее составе — безусловно еще относительно интеллигентный, относительно приличный и относительно эрудированный персонаж.

Их нельзя осуждать – просто они такие и иными быть не могут. И нужно понимать, что они такие и к честной дискуссии не приспособленны.

Удивляться можно только тем, кто думает, что они могут быть такими, и пытается участвовать в их «либеральных молебнах» как в честной интеллектуальной исторической дискуссии.

В Ельцин-центре все так и было: Венедиктов сначала с упоением в течение часа любовался своей риторикой, потом в течение часа любовался своими ответами на задаваемые ему вопросами, потом послал всех несогласных куда подальше – и под аплодисменты поклонников завершил слушания.

При этом, все же (не Амнуэль же какой-нибудь и не Альбац) старался оперировать фактами, не опускаться до откровенной лжи и даже оперировать цифрами. Только не имеющими отношения к основному заявленному вопросу: можно ли считать СССР одним из виновников Второй мировой войны, а советско-германский договор о ненападении от 23 августа 1939 года – ее спусковым крючком.

Цифры касались чего угодно: численности вооруженных сил тех или иных стран в 1939, 40 и 41 гг., динамики изменения экономического потенциала в эти годы, площади присоединенных территорий, но только не вопроса обоснованности или необоснованности заключенного Договора 23 августа.

При этом в цифрах Венедиктов не всегда был точен как численно, так и в их оценке. Ну, например, он, определяя численность польской армии в 1939 году в один миллион человек, утверждал, что она в силу этого не могла планировать напасть на СССР, численность вооруженных сил которого он определял в два миллиона человек, хотя, с одной стороны, в первой половине 1939 г. РККА насчитывала лишь 800 000 человек, с другой, если даже в качестве форы принять цифру Венедиктова, абсолютно игнорировалось то, что в это время СССР уже был втянут в войну на Востоке и над его азиатской частью нависали вооруженные силы Японии.

При этом докладчик путался в собственной аргументации.

Например, отрицая оценку Договора о ненападении как триумфа советской дипломатии, Венедиктов, для создания впечатления объективности, утверждал, что на самом деле триумфом был не этот договор, а Договор о нейтралитете с Японией от 13 апреля 1941 г. При этом игнорируя простое обстоятельство: названный договор был естественным следствием советско-германского договора 1939 года. И прежде всего потому, что в последнем, августовском договоре о ненападении, заключенном Германией с ее союзником в момент, когда сама Япония воевала с СССР на Халхин-голе, Япония увидела ненадежность Германии и перестала ей верить: без Договора о ненападении с Германией не было бы Договора о ненападении с Японией.

Подобных осознанных либо неосознанным противоречий в бенефисном докладе Венедиктова было много – и говорить о нем можно тоже много: просто не в данном формате. Хотя, конечно, Венедиктов действительно стремился к солидности доклада, он успешно сумел лишь доказать, что нельзя одновременно быть руководителем радиостанции, сделавшей ложь своей профессией, и самому при этом остаться объективным исследователем (даже если предположить, что такое желание он имеет): бытие и среда определяет.

В данном случае несколько об ином: все-таки о Договоре 23 августа. Оппоненты уходят и от его сути, и от учета общей ситуации. Вообще, не вполне ясно, как можно осуждать Договор о ненападении: незаключение Договора о ненападении означает ситуацию ориентации на нападение. Тогда получается, что СССР виновен в том, что не хотел воевать. И в том, что в конфликте Германии и Польши не захотел встать на сторону Польши.

Только, во-первых, абсолютно не учитывается ни то, что Польша была в 1939 году для СССР и по своему режиму, и по своей агрессивной политике не менее враждебной страной, чем Германия, а установленный еще Пилсудским режим мало чем отличался от режима, установленного Гитлером.

И, во-вторых, что помощь Польше со стороны СССР летом 1939 года все же была предложена – и была Польшей отвергнута.

Более того. Если Германия имела агрессивные намерения в отношении Польши, то Польша точно так же имела агрессивные намерения относительно Германии. И еще в 1930-м году предлагала Англии и Франции — основным хозяевам Европы после Версальского договора — окончательно уничтожить Германию. Еще когда та была относительно демократическим государством. Хозяева отказались. И Польша заключила договор с Германией – только 26 января 1934 года, когда в Германии утвердился родственный тогдашней Польше гитлеровский режим.

А в 1939 году два союзных хищника поссорились о своих видениях форматов передела Европы. Защищать Польшу у СССР не было никаких оснований.

Так называемые «секретные протоколы» к договору о ненападении, объявляемые оппонентами соглашением о разделе Польши и Восточной Европы, никакой речи о каком–либо «разделе» вообще не вели. Речь шла о разграничении сфер влияния в случае, если дело дойдет то «территориально-политического переустройства» в Европе. Вопрос о том, состоится ли оно и является ли желательным, оставался открытым, и ответ на него должно было дать последующее политическое развитие в Европе.

Далее. Выбор СССР в сложившейся ситуации заключался не в том, брать Польшу под защиту или нет – и брать ее под защиту оснований не было, и сама Польша от этой защиты уже отказалась. Пытаться защищать Польшу без ее согласия — было бы и странно, и вообще предполагало войти на ее территорию без ее согласия, начав сражение и с ее войсками, и с войсками Германии одновременно.

Выбор заключался в том, чтобы либо смотреть, как Гитлер будет захватывать территорию всей Польши и выйдет на границу СССР, либо защитить от нашествия хотя бы ту часть территории Польши, на которой жили преимущественно украинцы и белорусы. И которая, еще по условиям Версальского договора, на тот момент регулировавшего международные и территориальные отношения в Европе, должна были сохраниться в составе России.

Польша исчезала, и стоял вопрос, захватит эти территории Гитлер, либо ему это не позволит сделать СССР. И СССР этого сделать не позволил.

Летом 1939 года СССР сказал: «Все вы – безумцы. Мы в вашей авантюре принимать участие не хотим. Кто из вас победит – нам все равно, оба хуже. Но если победит Германия, пусть имеет в виду: дальше вот этой линии мы ее не пустим».

И 17 сентября, через две недели после начала войны, когда стало ясно, что Польское государство пало и защитить эти территории от Германии больше не может, а на Восточном фронте война закончена победой над Японией, на встречу вермахту, в соответствии с предупреждением, зафиксированным в протоколах к Договору о ненападении, двинулась РККА.

Осуждать эту договоренность – всего лишь значит осуждать то, что СССР не дал Германии захватить всю Польшу. А в современном контексте – стремиться превратить СССР из главного победителя нацизма в его преступного союзника и привить России и всему народу страны комплекс вины за соучастие в преступлении. Чтобы унижать, топтать и принуждать к покорности в будущем.

Все это, в общем-то, практически очевидно для любого объективного анализа. Но только если речь идет об объективном анализе, а не о патологическом влечении определенных идеологических сект современной России к утверждению своей значимости в навязчивой борьбе против нее, которую своей страной они давно не ощущают.

Вопрос в итоге и несколько в ином. Если что-то и подтвердили слушания Венедиктова-Риббентропа в созданном Дмитрием Медведевым Ельцин-центре, то только то, что с этими людьми диалог и дискуссия в принципе невозможны. Перед ними не стоит задача дискутировать – перед ними стоит задача вещать, утверждая свою монополию на право слова.

И еще если они что-то и выявили, то только потрясающую наивность людей, которые приехали на бенефис Венедиктова в наивной уверенности, что их там кто-то собирается слушать и что кто-то с ними собирается честно вести дискуссию.

Потому что диалог с этой сектой может означать только одно: что ее признают не сектой самозагипнотизированных своей ненавистью к СССР и России идеологических маргиналов, а достойными уважения оппонентами, способными на честное сравнение точек зрения.

И тем самым способствуют некому повышению их давно предельно опустившегося общественного статуса.

ИсточникКМ

Tags: Черняховский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments