марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Куда дрейфует Пакистан, из Москвы разглядеть трудно

https://kolobok1973.livejournal.com/2020/03/31/

Дарья Митина

Исторически сложилось так, что с момента своего возникновения после распада Британской Индии и в течение многих десятилетий Пакистан оставался для Советского Союза и наследовавшей ему России стратегическим противником, а отношения между двумя странами если и теплели, преодолевая точку замерзания, то очень ненадолго. Само геополитическое положение Пакистана, его вовлеченность во все антисоветские и антироссийские союзы, десятилетиями сохранявшаяся роль Пакистана как опорного пункта США в Центральной и Южной Азии, его ключевая роль в борьбе против нашей страны афганских моджахедов во время войны 1979-1989 гг., активное покровительство талибам, чеченским повстанцам и нынешним джихадистам всех мастей   -  все эти факторы не позволяли выстраивать не то что хоть сколько-нибудь конструктивные, но даже просто нейтральные взаимоотношения с 200-миллионной страной, членом клуба ядерных держав.

Для Пакистана, в первые годы после своего образования существовавшего как британский доминион, ориентация на США и Великобританию оставалась и во многом остается неизменным приоритетом, тогда как Индия, главный геополитический соперник, территориальные споры с которой не урегулированы до сих пор, для России по-прежнему ключевой внешнеполитический партнер в Южной Азии. Последовательная антисоветская и антироссийская политика пакистанского истеблишмента, репрессии против коммунистов и левых, тесное сотрудничество пакистанских спецслужб с американскими спецслужбами, членство в проамериканских и пробританских блоках СЕАТО и СЕНТО, предоставление собственной территории Соединенным Штатам в качестве основного плацдарма для операций США и НАТО в Афганистане составляли практически неизменное, с незначительными флуктуациями, внешнеполитическое кредо Исламабада.

Распад Советского Союза мало что изменил в межгосударственных взаимоотношениях. В первой половине 90-х Пакистан сыграл ключевую роль в демонтаже просоветского режима в Кабуле, а затем   -    в захвате власти в Афганистане движением «Талибан» (запрещено в РФ), сформировавшимся и вскормленным на пакистанской территории. В 2004 г. Пакистан получил статус «основного союзника США вне НАТО», в рамках которого на регулярной основе получал военно-техническую и финансовую помощь от Вашингтона. Единственный более чем за 30 лет визит в Москву первого лица Исламской Республики (президент Первез Мушарраф в 2003 году посетил нашу страну, впервые после приезда Зульфикара Али Бхутто в начале 70-х) имел чисто протокольное значение, как и визит председателя российского Правительства Михаила Фрадкова в Исламабад четыре года спустя. Стратегический союз России с Индией и последовательный курс Пакистана на поддержку разнородного и разноцветного исламского терроризма накладывали вполне объяснимые ограничения на любые двусторонние контакты.


Во время кровавой и изматывающей войны 1979-1989 гг. Пакистан играл ключевую роль в поддержке афганских моджахедов, сражавшихся против законного правительства ДРА и помогавшей ему советской армии, снабжая их добровольцами, оружием, деньгами, разведданными. Именно артиллерийские и танковые подразделения пакистанского 11-го армейского корпуса и вертолеты пакистанских ВВС помогали головорезам Бурхануддина Раббани утопить в крови восстание советских и афганских военнопленных в печально знаменитом лагере Бадабер.

Для полиэтничной и многоязычной Исламской Республики Пакистан, в основании которого лежала религиозная общность, ставка на радикальный ислам   -    государствообразующая идеологическая ценность. Национальная идея пакистанских властей предержащих  -   реванш в индийском Джамму и Кашмире, защита мусульман в Индии и, безусловно, талибов в Афганистане. Десятилетиями взращивая на государственном уровне исламский фундаментализм, пакистанские власти сами получили звонкий щелчок по носу внутри страны    -    взрывной рост регионального сепаратизма. Многолетняя борьба регулярной армии против так называемого «Вазиристана»   -   обосновавшегося на афгано-пакистанской границе непризнанного «государства» пуштунского меньшинства, ставшего укрепленным и ощетинившимся лагерем талибов  -   до сих пор успехом не увенчалась. Резко ухудшившиеся в последние десять лет отношения Пакистана с Соединёнными Штатами   -   индикатор усиливающегося внутреннего кризиса пакистанской системы управления территориями. Заокеанскому другу плевать на ультрареакционную внутреннюю политику, генерируемую пакистанской государственной машиной, а вот внутренней слабости Вашингтон своим союзникам не прощает.

В то время, как Исламская Республика Иран, например, со всех сторон обложена парализующими экономическими санкциями и внесена в «чёрные списки» различных международных организаций как «страна, не отвечающая международным требованиям в области финансирования террористических организаций», к Пакистану, с первого дня своего существования взращивающему террористов в регионе, отношение гораздо мягче    -  он пока «в серой зоне»: получить финансовую помощь от Евросоюза, МВФ, Всемирного и Азиатского банков развития ему нелегко, но возможно. Как эти средства расходуются, проверить весьма затруднительно, но, судя по тому, что «Талибан» и другие группировки чувствуют себя весьма вольготно как в четырех основных провинциях ИРП, как в федерально управляемых племенных территориях, так и в пакистанском Кашмире, отнюдь не вся финансовая помощь идет по прямому назначению. Плюс огромные доходы от наркотрафика   -  по данным Управления ООН по наркотикам и преступности (УНП ООН), из 70 млрд долларов, получаемых от продажи наркотиков в Пакистане, около двух миллиардов идут на поддержку талибанского движения.

Говорить о непоследовательности американской политики в отношении разных отрядов мирового и регионального терроризма стало уже общим местом. Поддержав в 1996 году афганских талибов в их притязаниях на кабульский президентский дворец Арг, Соединённые Штаты уже через пять лет организуют новый крестовый поход на Кабул, уже против талибанского правительства   -    военная операция «Несокрушимая свобода» формально начиналась как ответ на неизвестно кем совершённые теракты 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и отказ талибов выдать укрывавшихся на афганской земле Усаму бин Ладена и других лидеров аль-Каиды, а в реальности стала следствием проводившейся Талибаном в начале нулевых политики выкашивания полей опийного мака и, соответственно, удара по американским доходам с практически неконтролируемого наркотрафика. Выделяемая правительству Пакистана в течение многих лет финансовая помощь предназначалась для совместных «контртеррористических операций» против Талибана, «сети Хаккани», «Лашкар-и-Тайба» и других группировок. Борьба пакистанских властей против талибов Вазиристана, невзирая на активную поддержку американской авиации, была признана неэффективной и продолжается по сей день.

Нельзя отрицать и очевидного: в отношении знаковых террористов пакистанское общество проявляет труднообъяснимую лояльность   -   так, например, дело основателя террористического движения Лашкар-и-Тайба Хафиза Саида, обвиняемого в организации теракта в мумбайском отеле «Тадж-Махал Палас» в 2008 году, в ходе которого погибло более полутора сотен человек, до сих пор не закрыто, а виновник к ответственности не привлечён. Несколько раз пакистанский суд выпускал Хафиза Саида на свободу, вызывая восторг у десятков тысяч поклонников террориста, называвшего каждое своё освобождение «пощёчиной Индии». Лишь летом прошлого года он был арестован в рамках выполнения условий Организации по борьбе с отмыванием денег ФАТФ (Financial Action Task Force), но никаких гарантий того, что он останется в тюрьме, а дело закончится приговором, по-прежнему нет.

Десятилетиями казавшиеся безоблачными, американо-пакистанские отношения дали трещину ещё при администрации Обамы, заморозившей одну из ключевых программ военно-технического сотрудничества с ИРП: сославшись на недостаточность пакистанских усилий в борьбе против сети клана Хаккани, Пентагон секвестировал американскую военную помощь Исламабаду на $300 млн, предназначавшихся для разгрома исламистских группировок приграничного с Афганистаном Северного Вазиристана. Между странами накопились разногласия, выражающиеся в разнице подходов к урегулированию внутриафганского конфликта и антитеррористической активности внутри самого Пакистана. Охлаждение американо-пакистанской дружбы шло параллельно с укреплением американского влияния в Индии, обвиняющей Пакистан в поддержке кашмирских террористов, и усилилось после потери власти президентом Первезом Мушаррафом, имевшим репутацию вашингтонской марионетки.

Ещё более критично в отношении пакистанских способов осваивать финансовую помощь выступил Трамп, обнародовавший новую стратегию США в Юго-Восточной Азии   -   администрация нового Президента США заявила о заморозке уже около 900 млн долларов до тех пор, пока Исламабад не продемонстрирует убедительных доказательств их рачительного освоения. Видимо, их не последовало, поэтому в 2018 г. накануне визита в Исламабад государственного секретаря Майкла Помпео и председателя Комитета начальников штабов генерала Джозефа Данфорда «Фонд поддержки коалиции» был заморожен, а в своем твиттере Дональд Трамп написал: «США по ошибке передали Пакистану более 33 млрд долларов финансовой помощи за последние 15 лет, в ответ они не дали нам ничего, кроме лжи и обмана, держа наших лидеров за дураков. Они укрывают террористов, за которыми мы охотимся в Афганистане… Такого больше не будет». Правительство Пакистана, разумеется, с такой позицией не согласно: по словам министра иностранных дел ИРП Шаха Махмуда Курейши, как минимум 300 млн долларов должны быть уплачены Пакистану в компенсацию понесенных им расходов в борьбе с терроризмом, а также в счет использования Соединенными Штатами объектов пакистанской инфраструктуры   -  через Пакистан по-прежнему идет основной поток грузов для операций США и НАТО в Афганистане.

Сформированное в 2018 году новое пакистанское правительство Имрана Хана развивает публичную риторику национального суверенитета: Исламабад, вопреки американским ожиданиям, не выразил резко негативной антииранской позиции в ходе объявленного Трампом «крестового похода на Тегеран». В официальном заявлении МИД Пакистана, оглашенном после объявления Белым домом своего решения выйти из СВПД, говорится: «Пакистан считает, что международные договоры и соглашения, заключенные в результате сложных и напряженных переговоров, являются священными. Произвольное расторжение таких соглашений подрывает уверенность в ценности диалога и дипломатии в деле поддержания международных отношений и мирного разрешения споров…. Мы приветствовали заключение СВПД и надеемся, что все стороны найдут способ его продолжения, особенно учитывая, что Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) неоднократно подтверждало исполнение Ираном всех своих обязательств по нему». Несмотря на двойное американо-саудовское дипломатическое давление, Пакистан, обретший ядерный статус исключительно благодаря саудовской финансовой помощи, выразил солидарность со злейшим врагом саудитов   -   Тегераном   -  по вопросу о выходе США из ядерной сделки, после чего госсекретарь Помпео заявил, что США как крупнейший донор МВФ сделает всё возможное, чтобы заблокировать кредиты для Исламабада, попутно отказав ему в ранее обещанном американском кредите на $700 млн на покупку истребителей F-16 у авиационно-космической компании Lockheed Martin. Кстати, именно с подачи Lockheed Martin, получившей в обиходе говорящее наименование «фабрика по производству вдов и сирот», статус особого партнера на уровне союзника НАТО был присвоен Индии, в которой США теперь планирует строить завод по сборке истребителей F-16: таким образом, Вашингтон одновременно подпортил настроение России как главному поставщику оружия и военного оборудования в Индию, показал язык Китаю и чувствительно щёлкнул по носу Исламабад.

С середины 2010-х гг. международный контекст стал существенным образом меняться и для России. Резкое охлаждение с евроатлантическим миром после 2014 года, на фоне украинского кризиса привело к общей переоценке внешнеполитических приоритетов. «Лицом к Востоку» повернуться заставил не только кризис со взаимоотношениях с прежними партнерами, но и стремительные изменения мировых военно-политических раскладов. Если в 2010 году Владимир Путин, будучи тогда главой российского Правительства, заявил, что Россия против развития стратегических и военных связей с Пакистаном из-за дружественных отношений с Индией, то в 2011 году Россия поддержала пакистанскую заявку на вступление в Шанхайскую Организацию Сотрудничества (разумеется, параллельно с аналогичной заявкой Индии), а в 2017 году сняла свои возражения против вступления Пакистана в Группу ядерных поставщиков, которая была создана в 1975 году для предотвращения распространения ядерного вооружения и насчитывает сегодня около полусотни государств.

Энтузиасты развития пакистано-российских связей сегодня предлагают действовать от противного, отталкиваясь от существенно ухудшившихся в последнее десятилетие отношений Исламской Республики Пакистан и Соединённых Штатов. Они в своих наблюдениях усматривают «все более заметный дрейф Пакистана из зоны американского влияния в сторону России и Китая». Я бы призывала к сдержанности в подобных оценках   -   о сохраняющейся приоритетности отношений с США для Пакистана говорят не только заявления пакистанских политиков, но и вполне объективные экономические показатели. Товарооборот России с Пакистаном сегодня даже несколько меньше российского-иранского   -   это с учётом того, что Иран вот уже 40 лет находится под жёсткими санкциями.

О сколько-нибудь полноценном военно-политическом и военно-техническом сотрудничестве между Москвой и Исламабадом пока говорить не приходится, да и вряд ли придётся в обозримой перспективе, но начало положено: в 2014 году во время первого визита российского Министра обороны в Пакистан было подписано соответствующее соглашение, и уже через год впервые с момента возникновения Пакистана Исламабад купил у Москвы 4 транспортно-боевых вертолета Ми-35М, после чего в ИРП на постоянной основе появилось официальное представительство «Рособоронэкспорта».

В 2014 и 2015 гг. прошли первые совместные российско-пакистанские учения против поставщиков наркотиков, а в 2016 и в 2017 гг.   -    совместные военные учения на территории Пакистана. В 2017-м же году   -    совместные учения подразделений специальных антитеррористических сил. В августе 2018 г. на уральском полигоне Чебаркуль прошли антитеррористические учения «Мирная миссия-2018», в которых впервые России удалось обеспечить участие одновременно и Индии, и Пакистана как двух новых членов ШОС.

Думаю, излишний оптимизм в отношении качественного прогресса в области российско-пакистанского военно-технического сотрудничества в ближайшее время не обоснован по целому ряду причин   –    во-первых, Россия по-прежнему выстраивает своё ВТС в южноазиатском регионе с учётом индийских приоритетов и поставки некоторых видов военной техники будет жёстко увязывать с антитеррористической деятельностью пакистанского государства именно внутри самого Пакистана (например, холдинг «Вертолеты России» выиграл тендер на поставку вертолета Ми-171 в провинцию Белуджистан). Военная дестабилизация сопредельных с Пакистаном стран совершенно точно не в интересах России. Во-вторых, несмотря на интерес Исламабада к военным закупкам, платёжеспособность ИРП оставляет желать лучшего.

А вот гражданское экономическое сотрудничество развивать представляется весьма перспективным, с учётом уникального геополитического положения ИРП. В 2015 г. Министр энергетики РФ Александр Новак подписал с пакистанским коллегой соглашение о строительстве газопровода «Север - Юг» протяженностью 1,1 тыс. км. и мощностью 12,3 млрд. куб. м. газа, который должен связать терминалы по приему сжиженного природного газа (СПГ) в порту Карачи на юге страны с другим крупнейшим городом   -    Лахор на северо-востоке (совместный проект реализуют российская госкорпорация Ростех и пакистанская компания ISGS). Можно сказать, что это первый инфраструктурный проект двух стран за 45 лет после металлургического завода в Карачи, построенного советскими специалистами.

Прорабатываются возможности поставок в Пакистан сжиженного природного газа по линии Газпрома, строительство региональных трубопроводов, в том числе морского газопровода Иран – Пакистан - Индия. Изначально проект газопровода задумывался как наземный, и тогдашний Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад совместно со своим пакистанским коллегой Асифом Али Зардари даже провели символический запуск его части в иранском городе Чахбахар. Тогда проект был приостановлен из-за антииранских санкций. Теперь планируется построить морской газопровод, что выйдет существенно дороже, зато безопаснее.

Москва никогда не стремилась к тому, чтобы играть активную и непосредственную роль в пакистанской политике, и сегодня в этом отношении для неё мало что изменилось   –   в нашей орбите влияния традиционно совсем другие страны. Новое пакистанское правительство имеет репутацию скорее прокитайского, чем проамериканского (правда, представители пакистанского руководства не скрывают своего прагматического интереса в таком чётком позиционировании, с удовольствием публично артикулируя, сколько миллиардов долларов инвестиций они ожидают получить от Народного Китая). В то же время не секрет, что свою роль во внутриафганском урегулировании новый премьер-министр ИРП Имран Хан, внутри страны имеющий прозвище «Талибан Хан» (ещё в начале нулевых он заявлял, что «восхищается судебной системой, которую установило движение «Талибан» в Афганистане и сделал бы то же самое, если бы пришел к власти»), видит во всесторонней поддержке талибов и их вовлечении в легальный политический процесс. Самым неразумным для России в этой ситуации было бы плестись в хвосте чужих внешнеполитических игр и усиливать проталибанскую чашу политических весов, неизбежно при этом теряя доверие законного афганского правительства, годами зарабатываемую репутацию и имеющиеся позиции в Кабуле. Следует всегда помнить, что наши интересы в Афганистане имеют принципиально иную природу, чем у пакистанского руководства - для нас важны мир в регионе, стабильность, безопасность наших южных границ, а значит, при любом уровне двусторонних российско-пакистанских отношений наши взгляды на оптимальное устройство региональной безопасности совсем не обязательно будут совпадать.

https://vpk-news.ru/articles/56189

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments