марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Для всех, кто по наивности полагает, что советское руководство не знало о планах нацистов

https://dostalo.livejournal.com/2020/04/10/
Статья советского историка Е.Тарле в журнале "Историк-Коммунист" 1938 года.

"ВОСТОЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО" И ФАШИСТСКАЯ ГЕОПОЛИТИКА

I

В настоящей краткой заметке я хочу обратить внимание советского читателя на ту центральную, все собою определяющую роль, которую в политическом мышлении современного германского фашизма играет "порыв на восток", то есть мечта, или, лучше, сказать, неподвижная идея - о захвате территорий, лежащих к востоку от Германии, - и в связи с этим я отмечу, как эта идея одухотворяет целую наукообразную дисциплину, с таким жаром культивируемую теперь в Германии, то есть пресловутую "геополитику" в том виде, как ее подают читателям и преподают студентам.

Эту связь решительно необходимо отметить: идеологию врага следует знать как можно отчетливее.

Один из наиболее литературных или, как предпочитает о них выражаться Генрих Манн, "наименее безграмотных", гитлеровских публицистов, Эрих Цех-Иохберг, в своей книге "Германская история"1 , вышедшей в сентябре 1933 г., вполне точно и правильно выразил истинное отношение свое и своих хозяев к истории: "...пишите не историю просто, и не историю политики, - а политику истории". Они и пишут так "историю", чтобы она давала необходимые справки к очередным политическим вопросам и вместе с тем чтобы она сама "делала политику", аргументировала в пользу непосредственных действий, затеваемых нынешними германскими правителями.

"Если вам нравится чужая провинция и вы имеете достаточно силы, занимайте ее немедленно: как только вы это сделаете, вы всегда найдете достаточное количество юристов, которые докажут, что вы имели все права на занятую территорию". Такова была одна из любимых мыслей Фридриха II.

Историки и "геополитики" в гитлеровской Германии с большим успехом заменяют, а во многом и превосходят юристов Фридриха, тем более что масштабы и апетиты в XX столетии - не чета фридриховским, и любой из юристов, которые в свое время мгновенно доказывали "исторические права" прусского короля на Силезию, все-таки несколько затруднился бы доказать прусские "исторические права" на Украину и Урал.

Да это и не требуется. Гитлер давно уже, задолго до своего прихода к власти, выставил совершенно определенный и категорически формулированный тезис, основной тезис не только желательной, но, по его убеждению, единственно правильной внешней политики германского народа в настоящем и предвидимом будущем.

Настоящая статья написана проф. Тарле для антифашистского сборника, подготовляемого к изданию Институтом истории Академии наук СССР.

1 Czech Erich Jochberg "Deutsche Geschichte". Leipzig. 1933.

стр. 89
Вся германская историография последних лет в той или иной степени отразила в себе этот тезис. И нет ни малейшей надежды понять эту историографию, эту "политику истории", если мы не усвоим себе вполне ясно, в чем состоит этот тезис и каковы его идеологические корни.

Дело идет о "приобретении европейского Востока", не более и не менее. Это факт общеизвестный. К сожаление, не все отдают себе отчет в том, какое всеопределяющее значение он имеет для всего политического мышления современной Германии.

"Предисторию" планов и установок Гитлера и гитлеровских "историков", геополитиков и просто политиков о "приобретении восточного пространства" (der Ostraum) следует начинать издалека.

"Отец германского протекционизма", знаменитый Фридрих Лист (покончивший самоубийством в 1846 г.) первый из немецких экономистов обратил внимание на то, что Германии удобнее, легче, безопаснее искать рынков сырья и сбыта, а также земли для колонизации не за морем, - но на Балканском и Малоазийском Востоке, то есть на суше, не прерывающейся от Германии до Персидского залива ничем, никакой "водяной преградой" ("морская река" Босфор в счет не идет, конечно). Создание объединенной Германской империи в 1871 г., последовавший вскоре тесный экономический и военно-политический союз с Францем-Иосифом, который всенародно объявил себя "часовым у палатки Гогенцоллернов", усиленное внедрение германского капитала в Турцию - все это дало стародавней идее Фридриха Листа новое содержание и чрезвычайно конкретный характер. Через шестьдесят лет после смерти Фридриха Листа его мысль была подхвачена и подробно развита Науманом (в его нашумевшей книге о "Срединной Европе") и его последователями.

А когда родившаяся 8 апреля 1904 г. франко-английская Антанта превратилась 27 августа 1907 г. в "Тройственное согласие" путем включения в Антанту еще Российской империи, то мечты о "Срединной Европе" породили в кругах германского теоретического и практического империализма совершенно определенное, четко обозначившееся разногласие. В самом деле. После заключения англорусского пакта, в августе 1907 г., после свидания короля Эдуарда VII с царем в Ревеле, весной 1908 г., в Германии укрепляется мысль, что Англия с опозданием в 55 лет решила ответить на предложения, сделанные в 1852 г. Николаем Павловичем лорду Сеймуру, - предложения, сводившиеся к разделу турецких владений между Англией и Россией. Тогда Англия ответила на это предложение Крымской войной, теперь наследники королевы Виктории и лорда Пальмерстона - король Эдуард VII и его министры - ответили полным согласием. Таково было ходячее противопоставление, усердно повторявшееся в германской империалистской публицистике накануне мировой войны.

Раздел Турции, значит, стал лишь вопросом времени, как утверждали Рорбах, Ревентлов и др. Факты не замедлили подтвердить это опасение. Разрушение Оттоманской империи, говорили они, по сигналу Антанты, уже началось в 1911 г. нападением Италии на Триполитанию, продолжалось нападением союза всех балканских держав на Македонию, на Албанию, на подступы к Константинополю в 1912 - 1913 гг. С указанной, германской точки зрения было ясно, что из трех стран Антанты от раздела Турции выиграют больше всего Англия и Россия, но вовсе не Франция, вложившая также огромные фонды в Турцию, и что Франция довольно холодно относится к идее этого

стр. 90
раздела. Но еще яснее было и то, что уж, конечно, не Франция будет помогать Германии в чем бы то ни было против России и Англии. Что же Германии делать? Спасать Турцию? Но для этого нужно круто перестроить всю свою политику, отказаться от мечтаний о великих заморских колониях. Бросить Турцию на произвол судьбы и изо всех сил продолжать строительство флота и погоню за африканскими и островными колониями? Сил на то и другое хватить не могло. Нужно было выбирать. И вот тут-то в военной и общей литературе вильгельмовской Германии поднялась полемика, которой тогда же было дано ходячее название: "Мольтке против Мэхэна" (Moltke gegen Mahan).

Поясним это, на первый взгляд, непонятное обозначение.

Дело в том, что еще в 1893 г, вышло первое (обработанное и полное) издание двухтомной книги американского военно-морского историка Мэхэна под названием "Влияние морской силы на французскую революцию и империю"1 . Эта книга произвела уже в момент своего появления чрезвычайно сильное впечатление. Она много раз переиздавалась и с каждым новым изданием приобретала все более и более злободневный интерес именно для Германии.

Пресса адмирала фон Тирпица и основанный им "Флотский союз" широко пользовались Мэхэном для пропаганды необходимости спешной постройки первоклассного флота. Основная мысль книги Мэхэна заключается в том, что если Англии удалось в конце концов одолеть Наполеона, то исключительно потому, что у Англии был флот а у Наполеона после Трафальгарской битвы, 21 октября 1805 г., флота не было и выстроить новый ему не удалось.

Весьма понятно, что Мэхэн мог стать одним из идеологических вдохновителей тирпицевской пропаганды в пользу флота. Но что же должен был обозначать этот новый лозунг: "Мольтке против Мэхэна", или, переводя на более понятный язык, "Мольтке против Тирпица"? Этот лозунг и давал точное выражение тому раздвоению мысли, которое возникло среди германских империалистов примерно между 1901 и 1914 гг. и которое не окончилось даже и теперь, хотя Гитлер и гитлеровцы полагают, что спор, по крайней мере, чисто теоретический, по этому вопросу окончен.

Раздвоение мысли заключалось в следующем. Одни (во главе с Тирпицем и Бюловым, а потом Бетман-Гольвегом) продолжали всецело держаться за Мэхэна: нужно строить большой флот, чтобы не повторить ошибки Наполеона в его борьбе с Англией. Другие, представленные в рейхстаге частью консерваторов, считавшие себя наследниками заветов Бисмарка, заявляли, что с Англией ссориться незачем, что все равно она не даст никогда перегнать себя в судостроении и что заводить заморские колонии и трудно и не имеет ни малейшего смысла: все равно связь этих новых владений с метрополией будет подобна тоненькой ниточке, которую британский флот перережет в любой момент, по своему желанию. Нужно поэтому все те огромные суммы, которые тратятся на бесполезный флот, обратить на усиление армии, нужно, подкрепив и увеличив таким путем свои сухопутные силы, еще теснее соединиться с Австрией, установить свой политический и военный контроль над Балканским полуостровом, реорганизовать турецкую армию, - в конечном счете, если понадобится, вооруженной рукой отбить Россию, когда она будет покушаться на уничтожение Турецкой империи. Так сделал бы старый Мольтке, говорили приверженцы этого взгляда, старый фельд-

1 Mahan, A. T. "The Influence of Seapower upon the French Revolution and Empire". London. 1893.

стр. 91
маршал, который подобно Бисмарку и в противоположность Вильгельму II считал, что будущее Германии не "на воде", но на суше и только на суше.

Мэхэн прав насчет Наполеона, говорили приверженцы этого взгляда, но почему? Потому что Наполеон воевал одновременно против континента и против Англии, "против суши и против моря", но к Германии, если она не повторит этой ошибки Наполеона, теория Мэхэна неприменима. Австрия, "Средняя Европа", Малая Азия - сплошная "суша", и от Гамбурга до Багдада можно проехать и провезти товары, ни разу не встретившись с англичанами и забыв о существовании британского флота. "Армия, а не флот, Мольтке, а не Мэхэн, европейский и ближнеазиатский Восток, а не заморские колонии!" - таков был лозунг части германских империалистов уже накануне мировой войны.

К величайшему сожалению Гитлера, высказанному им в книге "Моя борьба", когда в начале XX столетия стала дилемма: "сохранение германской нации - или сохранение всеми мерами мира", - то германская дипломатия предпочла второе.

Читатель спросит: как же она "предпочла" сохранение мира, когда налицо документы за июль и август 1914 г., не говоря уже о более ранних? Гитлера это ничуть не смущает: Германия, по его мнению, конечно, неповинна в войне! На нее напали! Ее обманули! Ее окружили! и т. д.

Вся вереница этих навязших в зубах лживых разглагольствований имеет для автора "Моей борьбы" значение самой непреложной истины.

Глазам не веришь, знакомясь с этой сплошной, вполне сознательной ложью о германском разгроме 1918 года. Победа Германии совсем уже была якобы в руках, - но вот, марксистско-еврейский заговор, боявшийся этой победы, все испортил, разложил "непобедимую" армию и привел к версальскому позору. Вся эта наглая фантасмагория преподносится в обычных для книги "Моя борьба" пошло-сантиментальных и театрально-гневных тонах. У человека, имеющего хотя бы минимально развитый эстетический вкус, прямо с души воротит от чтения этих страниц. Все дело было в том, что "император Вильгельм II протянул руку примирения вождям марксизма, не понимая, что у мошенников нет чести. В то время как они еще держали императорскую руку в своей, они искали уже другой рукой кинжал"1 .

Первые успехи германского оружия во время мировой войны, хотя и прерывавшиеся уже тогда весьма чувствительными поражениями (первая Марна, занятие Львова русскими войсками и т. п.), весьма окрылили германскую крупную и среднюю буржуазию и собственническое крестьянство, и 20 мая 1915 г. канцлеру Бетман-Гольвегу была подана знаменитая записка "шести хозяйственных объединений" (центральным союзом германских промышленников, промышленным союзом, германо-имперским союзом среднего сословия, союзом сельских хозяев, германским крестьянским союзом, правлением христианских крестьянских союзов).

В этой записке требовались и обширные аннексии на Западе, за счет Бельгии и Франции, и колонии, и обширнейшие присоединения земель Российской империи. Имелось в виду не только оторвать от России наиболее хлебородные области, но и установить протекто-

1 "Mein Kampf". I, S. 204 - 220.

стр. 92
рат (!!) над немецкими колонистами на юге России и по Волге: "...установить связь бесправных германских крестьян в России с германским имперским хозяйством и (этим) значительно повысить численность пригодного к обороне населения".
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments