марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

«Белые и пушистые»: почему добрые антисоветчики неадекватны? (Николай Выхин)

https://vamoisej.livejournal.com/2020/06/16/
Дорогие мои, кровно родственные «казачки незасланные» - мне ли вас не понимать? Кто в «перестроечной» юности не увлекался эполетами, аксельбантами, дворянским прононсом? Кто, скажите, умудрился не посочувствовать «белому движению» в определённые годы, когда для юноши это казалось просто необоримым соблазном, так ловко расставила все акценты дьявольская пропаганда А.Н. Яковлева? Надобно повзрослеть, родные мои, покаянием и грех снимают. Открыл недавно книгу Н.Старикова – и опять весь «джентльменский набор» улетевшего в зазеркалье «русского лорда», так хорошо мне знакомый по проклятию собственного прошлого…
Тут, тебе конечно, и «украденная Победа», и не заполученные Дарданеллы. Тут тебе коварные козни геополитических конкурентов («англичанка гадит, а немцы денег дали»). Империя «наша» распалась: море слёз по этому поводу. «Мерзавцы, убивающие детей» - это, как водится в святцах придурков о расстреле царской семьи, который, почему-то, приписывают большевикам[1].

Далее – скорбь о невыносимых страданиях и невыносимых жертвах нашего (русского) народа в горниле «пусть даже и необходимых[2], но таких жестоких» индустриализации и коллективизации.

Это ещё яковлевская версия истории, взятая из Зазеркалья, и без симпатичной Алисы. Согласно этой версии русский народ невыносимо страдал весь ХХ век.

Плача о своей горькой и безысходной судьбе, он насмерть стоял под Сталинградом (зачем, дурачок?!), не просыхая от мученических слёз вышел в Космос (как теперь выясняется – один, американцы фальсифицировали свой «вклад в освоение космоса»), построил города, в которые переселил из лапотных деревень большую часть населения.
Русский человек плакал всё время: и когда закрыли биржу труда в связи с ликвидацией безработицы – а так хотелось там постоять! И когда учителя отказались брать деньги за учёбу его детей, унизив тем его гражданское и человеческое достоинство. Отдельная строка его невыносимых мук – врачи, отказывающиеся брать деньги за его лечение, и отсутствие ипотеки по причине бесплатной раздачи квартир.

И это несчастный «ватник» - улыбавшийся на фото только потому, что был слишком тупым, и не понимал всего ужаса своей жизни – обрёл счастье только в реформах, заставивших его за всё платить, но «забывших» предоставить источники дохода. Тут-то он утёр слёзки, и превращаясь из «общинного муравья» в гражданскую личность эпохи «огораживаний» стал трясти своим дистрофичным кулачком в адрес «мерзавцев, убивших царевен и царевича».

Если вы думаете, что речь идёт о «ворёнке», сыне Лжедмитрия, о несчастном младенце Иоанне Антоновиче, о детишках царя Бориса I – то разочарую: нет. Чтобы венценосному ребёнку стать святым, мало быть убитым ребёнком, надобно быть убитым большевиками (?!). Так-то, без «мерзавцев», хрен бы с ним, свои родные и удавили, единокровные! Это дело семейное – а вот когда большевики появились, тогда уж спуску не дадут!

( Свернуть )

Я почему вас хорошо понимаю, «незасланные казачки», вырядившиеся в деникинские мундиры «в желаньи правды и добра»? Потому что я знаю, что вы не лицемеры. В меня, по молодости, это всё тоже очень даже «заходило» и вштыривало: и потерянные Дарданнеллы, и крах великой державы, и убитые дети…

О таких, как мы с вами, казачки, дураках, писано А.С. Пушкиным:

…Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда…[3]

Что я понял, пробираясь через чертополох жизни? Не стоит соваться со своими представлениями о справедливости и законности, о добре и зле в ту ситуацию, которую ни хрена не понимаешь, и лично не пережил. Истоки великой ненависти уходят очень глубоко – и совсем не столь уж «беспочвенны», как учил нас А.Н. Яковлев.

Этот бедный Н.Стариков, человек, безусловно, благонамеренный и «нашенский», человек с сердцем и душой – опять гонит паству в те же ворота, над которыми вывеска: «скотобойня». Он обманщик и плут, как Яковлев? Почти уверен, что нет: он человек искренний и сам обманывается… Как и многие, очень многие!

Да ведь и понять нетрудно: покажи нормальному человеку расстрелянную в полном составе семью – что, кроме мыслей о маньяках и садистах придёт ему в голову? Ну, скажите, я жду!

Упыри этим и пользуются. Упыри лучше нас понимают ограниченность понимания у нормального человека, его неспособность – хотя бы по причине ненависти и брезгливости – осилить «кровавые скрижали» от корки до корки…

Упыри умело манипулируют детскими трупиками – чтобы снова и снова пожирать детей. Возьмите современные США: ну какое из их массовых людоедств и геноцидов в наши дни не предварялось душещипательными фото и репортажами о мёртвых младенцах? То в Ираке их Хусейн газами травит, то в Югославии звери-сербы не щадят хорватских отпрысков…

А метод упырей – не так уж и сложен, если его понять: они просто всякий раз снимают предысторию и полноту панорамы событий. И, разжигая чувственность, отключают мозги. Как легко пожалеть чеченских «детей войны» - если перед этим забыть о масштабном геноциде русских в дудаевской Чечне. Как это просто – сужая рамки картинки СМИ – подать мучениками и невинными жертвами албанцев или игиловцев! Или гитлеровских казаков, которых выдали кровожадному Сталину в Лиенце, в 1945 году! А они так надеялись на защиту англичан, которым в плен сдавались… А их – вероломно – в грузовики и к Сталину! Многие прямо там и застрелились…

А где эти казаки были до 1945 года, не пробовали задать себе вопрос? И чем занимались – так, что от страха с собой кончали, лишь бы в СССР не попасть, по итогам «гуляночки»?

+++

Я вас прошу и заклинаю: прекратите играть и начните жить. Выйдите из игровой условности – и осознайте реальность. Хватит уже этого маразма колчаковщины, в котором пребывают, как в трансе, многие ведь и неплохие (сами по себе) люди. Пушечное мясо – которое толкнут перед собой упыри, как это и было в гражданскую…

Конкретно Н. Старикову: слушай, брат, ступай, наймись в батраки! Не для денег — денег там всё равно не заработаешь, а для ума и вправления мозгов. Побудь в батраках где-нибудь у крепкого фермера или в агрохолдинге — а я посмотрю, через сколько дней этой формы жизни ты перестанешь думать о Дарданнеллах, страдать о невинно-убиенном государе и переживать по поводу купеческих пароходов на Волге (любимая была тема А.Н. Яковлева, земля ему щебнем). А когда ещё жена начнёт крыть грубым матом, и детишки скулить от унижений от сверстников — тут, надо думать, ты и ощутишь самый пик буржуазного национализма в пламенном сердце!

Когда просто смеются над «булкохрустами» и «прости-нас-государевцами» - тем их озлобляют и загоняют глубже в их неадекватность. Смеха не нужно: национальная трагедия вам не комедия!

Понять, понять нужно! Понять – с чего это вдруг дурачки в школьных мундирчиках позднего СССР вдруг захрустели воображаемыми булками и обревелись над костями Романовых.

Прежде всего: человек из «светлого завтра», каким для нас стало наше же вчера – в принципе не может без адаптации понять уровень и концентрацию жестокости в обществе старого типа. И это не его вина, это, скорее, его беда.

Если его с младенчества бережно пеленали добрые руки, и с колыбели ему внушали, как важны его жизнь и здоровье обществу – у него не по его вине возникает представление о сверхценности человеческой жизни.

Человек с таким «анамнезом» не в состоянии представить себе среду, в которой уморить человека – всё равно, что таракана или муху прихлопнуть. Даже если изучаешь историю углублённо – про то, что делали с людьми до капитализма, при капитализме – то умом что-то запоминаешь, а сердце не принимает. Просто хлопнул – и нет таракана, и никаких страданий, рефлексий вокруг этого хлопка не устраивали ни английские пираты, ни те, кто их вешал.

Главное, что нужно понять для ТРЕЗВЕНИЯ: не нужно свою гуманистическую культуру переносить в начало ХХ века! Это совершенно неконвертируемые культура и эпоха. В 1900 году цареубийство, наверное, заметят – по статусу положено, но смерть даже миллионов крестьянских или рабочих детей – вообще ничто.

И если вы советского мальчика 1976 года рождения поставите судить задним числом поступки начала ХХ века – случится только одно. Что и случилось. Что и случилось, б…дь! Мальчик сойдёт с ума, бормоча кокаиновые стишки декадентов и что-то о «культе прекрасной дамы» у господ офицеров, вопросами хлеба насущного не заморачивавшихся…

+++

Мы даже приблизительно, даже сегодня (не говоря уж о 1990-м годе) не представляем себя масштабов ежедневного, всепроникающего, чудовищного террора, насилия и подавления, с которыми человечество через века «пеньковых галстуков» пришло к 1900-му году.

Реконструировать-то мы, конечно, можем, материалов хватает, но у нас есть психологический барьер восприятия. Нам всё время кажется, что это «понарошку» - тем более, что современники ведь этим случаям не придавали никакого особого значения. «Помер Максим – и хрен с ним!». В середине ХХ века за геноцид уже судили – а геноцид армян в 1915 году никаких судебных разбирательств за собой не повлёк: время ещё не пришло видеть в геноциде что-то из рамок вон выходящее. Разжигателей второй мировой войны судили и повесили – но поджигателям первой всё сошло с рук[4]: убивать ради каприза миллионы подданных – «священное право монарха». Просто так: захотел в войнушку поиграть, в солдатиков – и 50 млн в могилы уложил! А самое жуткое: никто не видел в этом ничего странного или преступного…

Это был мир, в котором смерть человека от голода или нищеты, переработки или пули карателя считалась такой же «естественной», как от старости или болезни. Здесь делили, конечно, убийц на «своих» и «чужих», но осуждать убийство само по себе всерьёз никто и не пытался.

Когда в наше время в Одессе сожгли в Доме профсоюзов около 100 человек – это стало поводом для обсуждения на много лет. Когда в 1905 году в городе Томске, в театре, черносотенцы сожгли заживо 200 человек – это стало лишь заурядным эпизодом революции 1905 года, о котором забыли на следующий день. Одессу, как и Хатынь – помнят все, а кто помнит про Томск?

О нём и современники совершенно не думали. Понятно, что среди них были довольные событием (сторонники Романовых) и недовольные (революционеры). Но в начале ХХ века сожжение заживо 200 человек в театре ещё не поражало воображение ни масштабами, ни чудовищностью самого по себе события. Так, пустяки, дело житейское, классовая борьба – мимолётный эпизод… Мало ли было таких сожжений до и после?

А населения было, напомню, в начале ХХ века значительно меньше, чем в конце ХХ века.

+++

Есть беспричинная жестокость маньяков и садистов. Это особый случай и о нём говорить надо особо. Что касается социальной жестокости, то она вовсе не беспричинна. Она имеет очень серьёзные основания, она вмонтирована в фундаментальные основы рыночного общества эпохи капитализма (о других эпохах поговорим потом, отдельно).

Конечно, если устранить капитализм – то будут устранены и причины этого особого, социального живодёрства. И тогда оно покажется беспочвенным и беспричинным. Когда мы слышали, что «пьяная солдатня» кидала на штыки генералов – мы поневоле воображали себе советских генералов-современников (тем более что и погоны похожие). А наших-то за что на штыки бросать?! Это ж бред, садизм какой-то! Наш-то вот, живёт в соседнем подъезде, в такой же квартире, как у меня, прекрасный человек и защитник Родины! Да неужели же я вот этого моего душку-соседа в золотых погонах на штык брошу?!

Но фокус-покус в том, что этот генерал из народа – совсем не такой, как тот. У них только погоны похожие, а так-то ничего общего нет.

+++

Частная собственность не может существовать иначе, кроме как в виде «конкурса на жестокость». Её нельзя ни захватить, ни удержать – если ты менее агрессивен, чем отстаивающие или нападающие. Социальная жестокость вырастает из экономической, в которой твоя прибыль – чужая боль, и никак иначе. Хочешь денег – дави на пресс, и не слушай, как они там орут от боли. Не давишь оливки – не выжмешь масла. Чужих пожалеешь – к своей семье останешься безжалостным.

Скажем, один бельгиец негров в Конго бил и резал, отнимал у них всё – и вернулся в Бельгию состоятельным человеком, как хороший отец обеспечил детям и образование, и приличное наследство, и хорошие должности. А другой бельгиец буквально принял слова Евангелия (кстати, его в Европе читают по латыни, не понимая, отчего получается тарабарщина вместо проповеди) – и негров жалел. А с чем он в Бельгию вернётся? С малярией и инвалидностью по ранению! Дети его ни хрена не получат – и будут в прислуге у детей того, злого.

И получается при капитализме: чем больше зла и смерти, зверства и жестокости ты сеял в Конго (или на частной фабрике) – тем ты лучше в роли отца, мужа, дяди, племянника и т.п. Ты своим человеческой жизни не добудешь – если чужим не несёшь смерти и боли.

Как из этого выйти? В капитализме с его частной собственностью на основе захватного права – никак. Но ведь жестокость нападения – обуславливает и жестокость обороны (по крайней мере, у тех, кто хочет жить). Таким образом, именно коварная и беспощадная жестокость (мать завладения собственностью) – становится в рыночном обществе «всеобщей нормой» и своего рода «традиционной ценностью». Почему традиционной? Да потому что её передают из поколения в поколение: папа-бельгиец грабил Конго, и сын-бельгиец грабит Конго, и внука они совместно в том же духе воспитывают…

+++

Нам это трудно понять, потому что мы выросли в мире предоставленного, а не вырванного клыками и когтями хищника, выживания. Нас обеспечивали – иные говорят, что скромно. По мне, так не совсем скромно[5], но пусть так (пойдём навстречу оппоненту). Допустим, что скромно. Но кормили, учили, лечили, организовывали отдых и поощряли культурные увлечения, а когда надо – то принимали и выслушивали. И шли навстречу.

А теперь представьте себе человека, которого с пелёнок никто вообще не заморачивается ни обеспечивать, ни учить, ни лечить, ни в санатории посылать. Которого власти вообще не слышат, и на порог не пускают, и уж тем более его мнение не учитывают в своих решениях.

Такой человек – если не умрёт в детстве, то только благодаря родителям (а вымирание грядущих поколений с 1991 года у нас нешуточное!). Но родители стареют, и век у них на шее не просидишь. А государство тебя не обеспечивает от слова «никак».

Что делать? Либералы снисходительно улыбнутся: иди и сам себе заработай! Но либеральные упыри скрывают от людей один из базовых законов экономики, который никому не обойти, как ни пыжься.

Человек в их обществе лишён не только обеспечения, но и инструментов самообеспечения. Хлеб, конечно, можно получить не только в виде казённого пайка. Хлеб можно и самому вырастить. И тогда вроде как (кажется) – ты его сам себе сделал.

Но есть необходимые ресурсные инструменты самообеспечения, без которых никаким трудом никто и ничего себе произвести не может. Хлеб, конечно, можно вырастить самому – если тебе предоставлена своя земля. Я уж молчу, что кроме земли нужен – если не трактор, то хотя бы рабочий скот, ну хоть какие-нибудь удобрения, и семян ты из головы не вытрясешь, доступ к семенам тоже должен быть.

То есть (закон экономики): человек не может сам себя обеспечивать, если лишён инструментов самообеспечения. И не нужно ругать его, что он глупый, ленивый, или ещё какой-то иждивенчески-неправильный. Всякий труд свершается ТОЛЬКО в соответствующей ему инфраструктуре, вне которой он и бессмысленный и невозможен.

Вообразите: вас заперли в тюремной камере, и не кормят. Вы, естественно, требуете обеда. А тюремщик издевается: ишь ты, какой иждивенец! Подай ему обед! А сам себе обед заработать не пробовал?

И вы, если умный человек, то объясняете тюремщику развёрнуто: вы, может быть, вырастили бы в камере хлеб, но в камере нет земли. Вы, может быть, разводили бы в камере поросят – но в камере нет поросят. Вы, может быть, преподавали бы за еду – но в камере нет тех, кто согласен учиться за еду. Вы, может быть, пошили бы пальто на продажу – но в камере нет ни тканей, ни швейной машинки, и т.п.

+++

То есть: если вас запереть в камере и не кормить, то единственный ваш шанс выжить – сбежать. Переводя на язык капиталистического общества: ограбить банк, заняться разбоем на ночной улице, что беззаконно и очень рискованно. Говоря языком В. Высоцкого – «выйти за флажки, за которые нельзя выходить». Потому что флажками вас оградили ровным образом так, чтобы вы или сдохли, или превратились в «говорящее орудие», в «двуногий скот» того, кто соблаговолит вас, в вашем жалком, умирающем положении, кормить.

Но – УЧИТЫВАЯ ВАШЕ ПОЛОЖЕНИЕ – кормить он вас, если и будет – то только на его условиях. Он даст вам работу с утра до ночи, не покладая рук, а расплатится горстью риса (типичная ситуация в Азии, где живёт большинство человечества). А потом ополовинит эту горсть. А если вы начнёте возмущаться – он резонно возразит, что полгорсти риса – лучше, чем ничего. Но – никто вам пол-горсти риса не навязывает, не хотите работать НА ЕГО УСЛОВИЯХ – идите на нары и лежите там до скорой смерти!

Естественно, с человеком, который имеет инструменты самообеспечения – таким языком шантажа работодатель говорить не сможет. Но, послушайте, кто же в мире сложного разделения труда, сегодня, имеет СОБСТВЕННЫЕ инструменты самообеспечения? Много ли вы видели в современной РФ натуральных хозяйств, которые живут тем, что сами вырастили, без обращения к рынку (спойлер: такие есть, но их мало, и смотреть на них без слёз невозможно).

А какова ваша судьба, если у вас нет ни государственного обеспечения, ни инструментов самообеспечения? Без поэтической метафоры, буквально – положение простого человека при капитализме есть острая и постоянная боль, лишённая всякой надежды. Ему каждый день очень больно, а каждый день повторяется, как «день сурка». Он ходит босиком по стеклу, и при этом – ходит по замкнутому кругу.

И если он, в роли лихих Бонни и Клайда, не ограбит банк (что, согласитесь, не каждому дано) то он будет ходить босиком по стеклу и по кругу от первых дней сознательной жизни до самой смерти. Капитализм хитёр: он предоставил простому человеку ПРАВО торговаться. Но он не предоставил ВОЗМОЖНОСТИ торговаться. Право уйти от разуваевых-колупаевых, ежечасно угнетающих и унижающих тебя есть. Оно в красивой рамочке висит на стеночке и называется «свобода». Но куда ты от них уйдёшь?

Государству до тебя пофиг, а собственных инструментов самообеспечения ты лишён. Это как убежать с острова изуверов, бросившись в океан: от изуверов ты убежал, спору нет, но сможешь ли ты вплавь пересечь океан? Легче тебе будет, если тебя съедят не каннибалы острова, а морская акула?

+++

Вот вам и трагедия, и загадка поколения 60-70 годов рождения, всё это поколение как на ладошке! Оно выросло, цепким глазом подмечая все шероховатости и недостатки государственного обеспечения, совершенно не представляя себе – чтобы государство вообще никак не обеспечивало человека. И когда моё поколение видело полные прилавки елисеевских витрин в учебнике истории – оно накладывало это изобилие предложения на модель правовых гарантий, вне которой просто себя не мыслило.

Моё поколение выдумало считать, что капитализм – тот же самый социализм, только без очередей, дефицита и нехваток. Так и возник фальшивый, но привлекательный образ «идеального общества»: конвергенция (модное у моего поколения словцо) социализма и капитализма, гибрид, в котором и товаров полно, и жить радостно.

Ежа с ужом скрестить можно, методом соматической гибридизации. Но получится какая-то бесформенная биомасса, ни зверь, ни змея. То, что моё поколение считало своей «хитростью» - было клиническим идиотизмом моего поколения.

Товаров в магазинах полно – но жить совсем не радостно. И так не радостно, что число самоубийств зашкаливает даже в зажиточной Норвегии, не говоря уж про страны рыночной периферии, и погодите: ещё совсем не вечер! Окружающий нас ужас – это только цветочки, а ягодки-то ещё не созрели.

Штука ведь в том, что очень трудно регулировать количество товаров, зато очень легко регулировать количество людей. То есть подгонять не товарную массу под людскую, а людскую под товарную, на что не требуется ни ума, ни фантазии, ни трудолюбия. Хлеба в рыночном магазине («комке» - как говорит моё поколение) всегда будет вдоволь: и если вымрет от голода 10% населения, и если 50%. «Свободные цены» подстроятся не под человеческие потребности, а под товарную наличность.

Елисеевский гастроном с его легендарным изобилием прилавков, щедрой роскошью бликов паюсной икры и горами ананасов прекрасно уживался со страной, в которой раз в пять лет гарантированно вспыхивал массовый жесточайший голод. В рыночной экономике, подгоняющей не производство под потребность, а потребность под производство, одно другому совсем не мешает.

+++

Люди, привыкшие, что государство о них заботится, в какой-то момент совершенно разучились понимать, что может быть и по-другому. Они вообще разучились даже умозрительно воображать ситуацию, в которой у государства перед ними сняты все обязательства.

Люди (идиоты) всерьёз возомнили, что их заработок – не дар системы, а продукт их личного, собственного труда. Это не система нас кормит – думали глупые люди – а это мы сами своим трудом себе обеспечиваем потребление…

Правда же экономики в том, что труд необходим в производстве, он часть и слагаемая (и только!) процесса производства, но труд никакого отношения не имеет к потреблению. Идиоты уже убедились (надеюсь, хоть на это им воробьиных мозгов хватает), что можно работать упорно, с утра до ночи, и ничего при этом не иметь из потребительских благ.

Потому что, даже если ты и нужен рыночному работодателю (а ты ему не всегда нужен) – ты работаешь на ЕГО условиях. И отсебятины тебе туда никто не даст внести (если, конечно, ты не сын министра, и всё твоё трудоустройство – папин «блат»). А работодателю невыгодно тебе много платить – ведь он платит тебе из своего кармана.

И логика работодателя была прекрасно известна спинам рабочих и крестьян, «бесчинствовавших» в 1917 году: она сводится к простой и циничной фразе: «куда ты денешься?».

Ты можешь выкобениваться и голодать, но на сколько тебя хватит в таком режиме? Дней на двадцать – а потом что, без еды-то? Или ты смиряешься и берёшь, что дают. А дают в 9 случаях из 10 миску тюремной баланды, чтобы ты не сдох. Твоё содержание по расходам стремится свернуться к объёмам содержания рабочего скота. Меньше нельзя – подохнешь, а нового учить нужно. Больше невыгодно – получается, что переплачиваешь, да и в конкуренции побеждает тот, у кого ниже себестоимость продукции. А зарплата – входит в себестоимость.

+++

Это зарплатное рабство может быть в деревенской грубой простоте фашизма. Но чаще его одевают в бумажные платья с воланчиками прав и свобод, парламентов и конституций, разного рода демагогии и показушной филантропии. Сути отношений это не меняет, просто голову затуманивает и в сторону от честного разговора уводит.

«Куда ты денешься?» остаётся – ибо тебе действительно некуда деваться. Прав у тебя выше крыши, а возможности их реализовать – ни одной. Люди работают по 12 часов, в законе прописан 8-часовой рабочий день, людей спрашивают: почему вы не бастуете? Люди отвечают: нас уволить недолго, других нанять, которые согласны – нетрудно. Мы не самоубийцы: мы должны поддакивать хозяину до последнего – чтобы не потерять последнее.

Наказать работодателя может государство, но не сами трудящиеся: ибо они в зависимом положении заложников. Если трудящиеся начнут «качать права» - они будут выглядеть так же смешно, как умник, читающий захватившему его террористу конституцию. «Вы не имеете права меня тут насильно удерживать!» А то террорист, захвативший заложников, без тебя этого не знает…

+++

Понятно, что жизнь сложна, и одной экономикой не исчерпывается внутренний мир человека. Понятно, что капиталисты бывают больше социалистами, чем их рабочие (Оуэн и Энгельс тому примеры). А помещики зачастую больше коммунисты, чем их крепостные (И Ленин, и Чичерин принадлежали к дворянскому сословию).

Но если мы выделяем экономику модельно, отделяя её от пёстрой путаницы человеческой жизни, чтобы выделить сугубо-экономические законы, то…

Нам придётся увидеть, что «4-2 < 4-1», то есть, даже на счётных палочках в первом классе можно наглядно объяснить, что выгода одного человека базируется на невыгоде другого. При этом подчёркиваю, что говорю об ЭКОНОМИЧЕСКОЙ выгоде, ибо интересы человека, как мыслящего существа, включают в себя множество иных измерений.

Да, может быть нравственный комфорт даже в скудости честного разделения продуктов – ибо человек способен (в своей высшей форме) наслаждаться справедливостью. Но мы говорим не о нравственной сфере, а об экономической.

Да, может быть научно-технический прорыв смелого знания, при котором выгодно сразу всем, потому что выросла общая производительность благодаря находке учёного. Но мы говорим не о научной сфере, а об экономической.

А экономика (в отличие от техники и технологии) – это модель, играющая с нулевой суммой, не предполагающая подобных чуду перемен от великих, но заранее непредсказуемых открытий.

Если мы берём конкретный момент времени, то в нём есть конкретная и ограниченная сумма благ «Т». Она наверняка больше (хотя бывает и меньше), чем сумма благ прошлого века. Но она – точно так же, как и в прошлом веке ограничена. И если, в конкретный момент времени, кто-то берёт себе больше – то другим остаётся меньше. А если кто-то забрал всё – другим не осталось ничего.

И не нужно сваливать эту проблему на технику, которая, новыми находками производительности обрекается покрывать хищения извергов из «общего котла», снова и снова докладывая туда украденное содержимое! Техника – это техника, а экономика – это экономика. Очень многие обделённые и обворованные в рыночной экономике рискуют элементарно не дожить до грандиозных научных даров. Не говоря уж о том, что наука в кастовом и застойном обществе сворачивается и вянет (но это отдельный разговор).

+++

Рыночная экономика существует в двух вариантах: «чистом» и «нечистом». То есть она существует либо сама по себе (как абсолютно игнорирующее всё, кроме капиталов, и сведшая все вопросы к деньгам), либо с вкраплениями социальных новаций или пережитков.

Чистая, верная собственным принципам рыночная экономика – это совсем ад, такой ад, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Это как макание в кипяток, и без скафандра.

Нечистая рыночная экономика, благодаря чужеродным вкраплениям, снижает температуру в адском котле – ровно на столько, сколько кубиков льда в него брошено. Она это делает половинчато (там всё равно жарко) и временно (лёд растает). Но делает.

Хотя нечистая (смешанная) рыночная экономика тоже не комильфо, люди иногда путают её, принимая за чистую. За ту, что уже отбросила, вместе с «коньками» изгоев, ненавистные «административные барьеры» для бизнеса.

Это неправильно. Путать тигра в клетке с тигром в джунглях не надо. Хотя тигр в клетке – всё равно тигр, и любой убедится в этом, залезая к нему в клетку.

К чему я это? К тому, что в нечистой рыночной экономике, в силу охлаждения голов – нет того уровня взаимной ненависти, как в чистой. Драка на ринге с рефери остаётся жестоким, травмирующим занятием, и всё же она отличается от драки без правил в тёмной подворотне.

Если вы живёте в современной РФ – то вы уже, отчасти, испытали на себе бледное и разбавленное подобие того, что переживал человек в дореволюционной экономической среде. Однако до градуса «царской водки»[6] ваше хлёбово ещё и близко не подобралось!

Градус, конечно, год от года растёт помаленьку, и если так дальше пойдёт, то путём «пенсионных реформ» мы однажды дотопаем до «кровавого воскресения». Но давайте понимать, что хотя путь туда ещё не близок – он довольно ясно определился. Двигаясь на юг по стрелке компаса – вы не сразу окажетесь на южном полюсе, но однажды там окажетесь.

Двигаясь путём «пенсионных реформ» наше общество не сразу, но дойдёт до кондиции той тёмной массы, которая, развесив уши, слушала попа Гапона.

Ибо – «если повадился волк в овчарню, то не успокоится, пока всех овец не перетаскает».

_________________________________________________________

[1] Фамилию уничтожили левые эсеры, то есть представители совсем другой, и даже враждебной большевикам, партии. Другое дело, что большевикам было пофиг, и они не стали слёз проливать, а махнули рукой, как и всё население страны в то время: не до царских страданий! Большевики не стали осуждать расстрел Романовых (как и иные убийства в разных местах представителей царской династии) – за что им и приписали её расстрел.
[2] Надо отдать должное, в последние годы белые плакальщики стали признавать необходимость ряда хозяйственных мер советской власти «в той обстановке», делая упор уже только на гуманитарный аспект.
[3] Клеветникам России, А. Пушкин.
[4] Вильгельм II умер в 12 часов 30 минут 4 июня 1941 года в поместье Дорн, (Рейхскомиссариат Нидерланды, Третий рейх) в возрасте 82 лет от тромбоэмболии лёгочной артерии, всего за несколько недель до Германского вторжения в СССР. Главный виновник массового и бессмысленного убийства миллионов европейцев всех национальностей, мае 1940 года, когда Гитлер вторгся в Нидерланды, «отклонил предложение Черчилля о предоставлении убежища в Великобритании». Вопрос: зачем это было нужно Черчиллю?!
[5] Как историк, я сопоставляю эпохи, и пытаюсь понять: а были ли эпохи щедрее нашего брежневского детства? И прихожу к выводу, что простой человек всегда жил хуже, чем в 80-е годы ХХ века: и до, и после. Можно объявить малым и жалким любой уровень, но, как историк, я знаю, что всё познаётся в сравнении. Может быть, по сравнению с каким-то умозрительно-идеальным, фантастическим, воображаемым уровнем потребления брежневский выглядит низким. Но исторические общества, по уровню снабжения, безопасности и социальных гарантий - никогда выше планки 1980-85 годов не поднимались. Можно, конечно, сказать, что это не брежневское детство богато, а другие эпохи слишком уж нищи, так, что и скромный достаток на их фоне – малиной кажется. Пусть так! Ну, предложите лучше! Пока всё, что оппоненты предложили – это модель экономики, стёршая в пыль более 30 млн человек в мирное время, и продолжающая убивать…
[6] «Царская водка» - смесь концентрированных азотной и соляной кислот, не имеет отношения к спиртным напиткам и происходит от устаревшего значения слова «водка» (вода) и уникальной способности смеси растворять золото.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments