марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

Та самая статья Владимира Путина (полный текст)

https://zavtra.ru/events/ta_samaya_stat_ya_vladimira_putina_(polnij_tekst)
Ровно в 0:00 опубликована долгожданная, многократно анонсированная статья Президента РФ. Она носит название "75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим".О намерении написать статью о подлинных причинах начала Второй мировой войны, решающем вкладе Красной Армии в разгром нацизма, необходимости защиты исторической правды Владимир Путин говорил ещё в конце 2019 года.

***


"75 лет прошло, как закончилась Великая Отечест­венная война. За эти годы выросло несколько поколений. Изменилась политическая карта планеты. Нет Советс­кого Союза, который одержал грандиозную, сокруши­тельную победу над нацизмом, спас весь мир. Да и сами события той войны, даже для ее участников, далекое прошлое. Но почему в России 9 мая отмечается как самый главный праздник? А 22 июня – жизнь словно замирает. И комок подкатывает к горлу?

Принято говорить: война оставила глубокий след в истории каждой семьи. За этими словами – судьбы мил­лионов людей, их страдания и боль потерь. Гордость, правда и память.

Для моих родителей война – это страшные муки бло­кадного Ленинграда, где умер мой двухлетний брат Витя. Где чудом осталась в живых мама. Отец, имея бронь, ушел добровольцем защищать родной город. Поступил так же, как и миллионы советских граждан. Воевал на плацдарме Невский пятачок, был тяжело ранен. И чем дальше эти годы, тем больше потребность побеседовать с родителями, узнать более подробно о военном периоде их жизни. Но уже невозможно ничего спросить. Поэтому свято храню в сердце разговоры с отцом и мамой на эту тему, их скупые эмоции.
Для меня и моих сверстников важно, чтобы наши дети, внуки, правнуки понимали, через какие испытания и муки прошли их предки. Как, почему смогли выстоять и победить. Откуда взялась их поистине железная сила духа, которая удивляла и восхищала весь мир? Да, они защищали свой дом, детей, близких, семью. Но всех объединяла любовь к Родине, к Отечеству. Это глубин­ное, личностное чувство во всей своей полноте отражено в самой сути нашего народа и стало одним из опреде­ляющих в его героической, жертвенной борьбе против нацистов.

Часто задаются вопросом: "Как нынешнее поколе­ние себя поведет? Как поступит в условиях критической ситуации?" Перед моими глазами – молодые врачи, медсестры, порой вчерашние студенты, которые сегодня идут в "красную зону", чтобы спасать людей. Наши во­еннослужащие в ходе борьбы с международным терро­ризмом на Северном Кавказе, в Сирии, стоявшие на­смерть. Совсем юные ребята. Многим бойцам леген­дарной, бессмертной шестой десантной роты было 19-20 лет. Но все они показали, что достойны подвига воинов нашей Родины, которые защитили ее в Великую Отечественную войну.

Поэтому уверен, что в характере у народов России – исполнять свой долг, не жалеть себя, если того требуют обстоятельства. Самоотверженность, патриотизм, любовь к родному дому, к своей семье, к Отечеству – эти цен­ности и сегодня являются для российского общества фун­даментальными, стержневыми. На них, по большому сче­ту, во многом держится суверенитет нашей страны.

Сейчас у нас появились новые традиции, рожденные народом, такие как "Бессмертный полк". Это – марш нашей благодарной памяти, кровной, живой связи меж­ду поколениями. Миллионы людей выходят на шествия с фотографиями своих родных, отстоявших Отечество и разгромивших нацизм. Это значит, что их жизнь, испы­тания и жертвы, Победа, которую они передали нам, никогда не будут забыты.

Наша ответственность перед прошлым и будущим – сделать все, чтобы не допустить повторения страшных трагедий. Поэтому посчитал своим долгом выступить со статьей о Второй мировой и Великой Отечественной вой­нах. Не раз обсуждал эту идею в беседах с мировыми ли­дерами, встретил их понимание. В конце прошлого года, на саммите руководителей стран СНГ, мы все были едины: важно передать потомкам память о том, что по­беда над нацизмом была одержана прежде всего совет­ским народом, что в этой героической борьбе – на фрон­те и в тылу, плечом к плечу – стояли представители всех республик Советского Союза. Тогда же говорил с колле­гами и о непростом предвоенном периоде.

Этот разговор вызвал большой резонанс в Европе и мире. Значит, обращение к урокам прошлого действи­тельно необходимо и злободневно. Вместе с тем было и много эмоций, плохо скрываемых комплексов, шумных обвинений. Ряд политиков по привычке поспешили зая­вить о том, что Россия пытается переписать историю. Однако при этом не смогли опровергнуть ни единого факта, ни одного приведенного аргумента. Разумеется, трудно, да и невозможно спорить с подлинными докумен­тами, которые, к слову, хранятся не только в российских, но и в зарубежных архивах.

Поэтому есть потребность продолжить анализ причин, которые привели к мировой войне, размышления о ее сложных событиях, трагедиях и победах, об ее уроках – для нашей страны и всего мира. И здесь, повторю, принципиально важно опираться только на архивные материалы, свидетельства современников, исключить любые идеологические и политизированные домысли­вания.

Еще раз напомню очевидную вещь. Глубинные при­чины Второй мировой войны во многом вытекают из ре­шений, принятых по итогам Первой мировой. Версаль­ский договор стал для Германии символом глубокой не­справедливости. Фактически речь шла об ограблении страны, которая обязана была выплатить западным союз­никам огромные репарации, истощавшие ее экономику. Главнокомандующий союзными войсками французский маршал Ф.Фош пророчески охарактеризовал Версаль: "Это не мир. Это перемирие на двадцать лет".

Именно национальное унижение сформировало пи­тательную среду для радикальных и реваншистских на­строений в Германии. Нацисты умело играли на этих чувствах, строили свою пропаганду, обещая избавить Германию от наследия Версаля, восстановить ее былое могущество, а по сути, толкали немецкий народ к новой войне. Парадоксально, но этому прямо или косвенно способствовали западные государства, прежде всего, Великобритания и США. Их финансовые и про­мышленные круги весьма активно вкладывали капиталы в немецкие фабрики и заводы, выпускавшие продукцию военного назначения. А среди аристократии и полити­ческого истеблишмента было немало сторонников ради­кальных, крайне правых, националистических движений, набиравших силу и в Германии, и в Европе.

Версальское "мироустройство" породило много­численные скрытые противоречия и явные конфликты. В их основе – произвольно оформленные победителями в Первой мировой войне границы новых европейских го­сударств. Практически сразу после их появления на карте начались территориальные споры и взаимные претензии, которые превратились в "мины за­медленного действия".

Одним из важнейших итогов Первой мировой войны стало создание Лиги наций. На эту международную ор­ганизацию возлагались большие надежды по обеспече­нию долгосрочного мира, коллективной безопасности. Это была прогрессивная идея, последовательная реализа­ция которой, без преувеличения, могла бы предотвра­тить повторение ужасов глобальной войны.

Однако Лига наций, в которой доминировали дер­жавы-победительницы – Великобритания и Франция, продемонстрировала свою неэффективность и просто потонула в пустых разговорах. В Лиге наций, да и вообще на европейском континенте, не были услышаны неод­нократные призывы Советского Союза сформировать равноправную систему коллективной безопасности. В частности, заключить Восточноевропейский и Тихо­океанский пакты, которые смогли бы поставить заслон агрессии. Эти предложения были проигнорированы.

Лига наций не смогла предотвратить и конфликты в различных частях мира, такие как нападение Италии на Эфиопию, гражданская война в Испании, агрессия Японии против Китая, аншлюс Австрии. А в случае Мюнхенского сговора – в котором, помимо Гитлера и Муссолини, участвовали лидеры Великобритании и Франции – с полного одобрения Совета Лиги наций произошло расчленение Чехословакии. Отмечу в связи с этим, что в отличие от многих тогдашних руководи­телей Европы Сталин не запятнал себя личной встречей с Гитлером, который слыл тогда в западных кругах вполне респектабельным политиком, был желанным гостем в европейских столицах.

В разделе Чехословакии заодно с Германией дейст­вовала и Польша. Они заранее и вместе решали, кому достанутся какие чехословацкие земли. 20 сентября 1938 года посол Польши в Германии Ю.Липский сооб­щил министру иностранных дел Польши Ю.Беку о сле­дующих заверениях Гитлера: "… в случае, если между Польшей и Чехословакией дело дойдет до конфликта на почве польских интересов в Тешине, Рейх станет на нашу [польскую] сторону". Главарь нацистов даже давал подсказки, советовал, чтобы начало польских действий "последовало… только лишь после занятия немцами Су­детских гор".

В Польше отдавали себе отчет, что без гитлеров­ской поддержки ее захватнические планы были бы об­речены на провал. Здесь процитирую запись беседы германского посла в Варшаве Г-А.Мольтке с Ю.Беком от 1 октября 1938 года о польско-чешских отношениях и позиции СССР в этом вопросе. Вот что там написано: "… г-н Бек… выразил большую благодарность за лояль­ную трактовку польских интересов на Мюнхенской конференции, а также за искренность отношений во время чешского конфликта. Правительство и общест­венность [имеется в виду Польши] полностью отдают должное позиции фюрера и рейхсканцлера".

Раздел Чехословакии был жестоким и циничным. Мюнхен обрушил даже те формальные, хрупкие гаран­тии, которые оставались на континенте. Показал, что взаимные договоренности ничего не стоят. Именно Мюн­хенский сговор послужил тем "спусковым крючком", по­сле которого большая война в Европе стала неизбеж­ной.

Сегодня европейские политики и, прежде всего, польские руководители хотели бы "замолчать" Мюнхен. Почему? Не только потому, что их страны тогда пре­дали свои обязательства, поддержали Мюнхенский сго­вор, а некоторые даже приняли участие в дележе добычи. Но и потому, что как-то неудобно вспоминать, что в те драматичные дни 1938 года только СССР вступился за Чехословакию.

Советский Союз, исходя из своих международных обязательств, в том числе соглашений с Францией и Чехословакией, пытался предотвратить трагедию. Польша же, преследуя свои интересы, всеми силами препятствовала созданию системы коллективной безо­пасности в Европе. Польский министр иностранных дел Ю.Бек 19 сентября 1938 года прямо писал об этом уже упомянутому послу Ю.Липскому перед его встречей с Гитлером: "… в течение прошлого года польское пра­вительство четыре раза отвергало предложение присое­диниться к международному вмешательству в защиту Чехословакии".

Британия, а также Франция, которая была тогда главным союзником чехов и словаков, предпочли отка­заться от своих гарантий и бросить на растерзание эту восточноевропейскую страну. Не просто бросить, а на­править устремления нацистов на Восток, с прицелом на то, чтобы Германия и Советский Союз неизбежно бы столкнулись и обескровили друг друга.

Именно в этом заключалась западная политика "уми­ротворения". И не только по отношению к Третьему рейху, но и к другим участникам так называемого Ан­тикоминтерновского пакта – фашистской Италии и ми­литаристской Японии. Ее кульминацией на Дальнем Востоке стало англо-японское соглашение лета 1939 года, предоставившее Токио свободу рук в Китае. Ведущие ев­ропейские державы не хотели признавать, какая смер­тельная опасность для всего мира исходит от Германии и ее союзников. Рассчитывали, что война их самих обойдет стороной.

Мюнхенский сговор показал Советскому Союзу, что западные страны будут решать вопросы безопасности без учета его интересов. А при удобном случае могут сфор­мировать антисоветский фронт.

Вместе с тем Советский Союз до последней возмож­ности старался использовать любой шанс для создания антигитлеровской коалиции. Повторю: несмотря на двуличную позицию стран Запада. Так, по линии раз­ведслужб советское руководство получало подробную информацию о закулисных англо-германских контактах летом 1939 года. Обращаю внимание: они велись весьма интенсивно, причем практически одновременно с трех­сторонними переговорами представителей Франции, Великобритании и СССР, которые западными партне­рами, напротив, сознательно затягивались. Приведу в связи с этим документ из британских архивов. Это инст­рукция британской военной миссии, которая прибыла в Москву в августе 1939 года. В ней прямо говорится, что делегация должна "вести переговоры очень медленно"; что "правительство Соединенного Королевства не готово брать на себя подробно прописанные обязательства, ко­торые могут ограничить нашу свободу действий при каких-либо обстоятельствах". Отмечу также: в отличие от англичан и французов советскую делегацию возгла­вили высшие руководители Красной армии, которые имели все необходимые полномочия "подписать военную конвенцию по вопросам организации военной обороны Англии, Франции и СССР против агрессии в Европе".

Свою роль в провале переговоров сыграла Польша, которая не хотела никаких обязательств перед совет­ской стороной. Даже под давлением западных союзни­ков польское руководство отказывалось от совместных действий с Красной армией в противостоянии вермахту. И только когда стало известно о прилете Риббентропа в Москву, Ю.Бек нехотя, не напрямую, а через фран­цузских дипломатов уведомил советскую сторону: "… в случае совместных действий против германской аг­рессии сотрудничество между Польшей и СССР, при технических условиях, которые надлежит определить, не исключено". Одновременно своим коллегам он разъ­яснил: "… я не против этой формулировки только в це­лях облегчения тактики, и наша же принципиальная точка зрения в отношении СССР является окончатель­ной и остается без изменений".

В сложившейся ситуации Советский Союз подпи­сал Договор о ненападении с Германией. Фактически сделал это последним из стран Европы, причем на фоне реальной опасности столкнуться с войной на два фрон­та – с Германией на западе и с Японией на востоке, где уже шли интенсивные бои на реке Халхин-Гол.

Сталин и его окружение заслуживают многих спра­ведливых обвинений. Мы помним и о преступлениях режима против собственного народа, и об ужасах мас­совых репрессий. Повторю: советских руководителей можно упрекать во многом, но не в отсутствии понима­ния характера внешних угроз. Они видели, что Совет­ский Союз пытаются оставить один на один с Германи­ей и ее союзниками. И действовали, осознавая эту ре­альную опасность, чтобы выиграть драгоценное время для укрепления обороны страны.

По поводу заключенного тогда Договора о ненапа­дении сейчас много разговоров и претензий именно в адрес современной России. Да, Россия – право­преемница СССР, и советский период – со всеми его триумфами и трагедиями – неотъемлемая часть нашей тысячелетней истории. Но напомню также, что Совет­ский Союз дал правовую и моральную оценку т.н. Пак­ту Молотова-Риббентропа. В постановлении Верховного Совета от 24 декабря 1989 года официально осуждены секретные протоколы как "акт личной власти", никак не отражавший "волю советского народа, который не несет ответственности за этот сговор".

Вместе с тем другие государства предпочитают не вспоминать о соглашениях, где стоят подписи нацистов и западных политиков. Не говоря уже о юридической или политической оценке такого сотрудничества, в том числе молчаливого соглашательства некоторых евро­пейских деятелей с варварскими планами нацистов, вплоть до их прямого поощрения. Чего стоит циничная фраза посла Польши в Германии Ю.Липского, произне­сенная в беседе с Гитлером 20 сентября 1938 года: "… за решение еврейского вопроса мы [поляки] поставим ему… прекрасный памятник в Варшаве".

Мы также не знаем, были ли какие-либо секретные "протоколы" и приложения к соглашениям ряда стран с нацистами. Остается лишь "верить на слово". В част­ности, до сих пор не рассекречены материалы о тайных англо-германских переговорах. Поэтому призываем все государства активизировать процесс открытия своих ар­хивов, публикацию ранее неизвестных документов предво­енного и военного периодов. Так, как это делает Россия в последние годы. Готовы здесь к широкому сотрудничес­тву, к совместным исследовательским проектам ученых-историков.

Но вернемся к событиям, непосредственно пред­шествовавшим Второй мировой войне. Наивно было верить, что, расправившись с Чехословакией, Гитлер не предъявит очередные территориальные претензии. На этот раз – к своему недавнему соучастнику в разделе Чехословакии – Польше. Поводом здесь, кстати, также послужило наследие Версаля – судьба так называемого Данцигского коридора. Последовавшая затем трагедия Польши – целиком на совести тогдашнего польского ру­ководства, которое помешало заключению англо-франко-советского военного союза и понадеялось на помощь за­падных партнеров. Подставило свой народ под каток гит­леровской машины уничтожения.

Немецкое наступление развивалось в полном соот­ветствии с доктриной блицкрига. Несмотря на ожесто­ченное, героическое сопротивление польской армии – уже через неделю после начала войны, 8 сентября 1939 года, германские войска были на подступах к Варшаве. А военно-политическая верхушка Польши к 17 сентября сбежала на территорию Румынии, предав свой народ, который продолжал вести борьбу с захватчиками.

Западные союзники не оправдали польских надежд. После объявления войны Германии французские войска продвинулись всего на несколько десятков километров вглубь немецкой территории. Выглядело все это лишь как демонстрация активных действий. Более того, анг­ло-французский Верховный военный совет, впервые со­бравшийся 12 сентября 1939 года во французском Аб­виле, принял решение вовсе прекратить наступление ввиду быстрого развития событий в Польше. Началась пресловутая "странная война". Налицо – прямое преда­тельство со стороны Франции и Англии своих обя­зательств перед Польшей.

Позже в ходе Нюрнбергского процесса немецкие ге­нералы так объясняли свой быстрый успех на Востоке. Бывший начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии генерал А.Йодль признал: "… если мы еще в 1939 году не потерпели поражения, то это только пото­му, что примерно 110 французских и английских диви­зий, стоящих во время нашей войны с Польшей на западе против 23‑х германских дивизий, оставались совершенно бездеятельными".

Попросил поднять из архивов весь массив материа­лов, связанных с контактами СССР и Германии в дра­матичные дни августа и сентября 1939 года. Как свиде­тельствуют документы: пункт 2 Секретного протокола к Договору о ненападении между Германией и СССР от 23 августа 1939 года устанавливал, что в случае терри­ториально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов двух стран должна "приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана". Иными словами, в советскую сферу влияния подпадали не только территории, на которых проживало преимущественно украинское и белорусское население, но и исторические польские земли междуречья Буга и Вислы. Об этом факте далеко не все сейчас знают.

Как и о том, что сразу после нападения на Польшу в первые сентябрьские дни 1939 года Берлин настой­чиво и неоднократно призывал Москву присоединиться к военным действиям. Однако советское руководство подобные призывы игнорировало. И втягиваться в дра­матически развивающиеся события не собиралось до последней возможности.

Лишь когда стало окончательно ясно, что Велико­британия и Франция не стремятся помогать своему союз­нику, а вермахт способен быстро оккупировать всю Польшу и выйти фактически на подступы к Минску, было принято решение ввести утром 17 сентября войско­вые соединения Красной армии в так называемые восточ­ные кресы. Ныне это – части территории Белоруссии, Украины и Литвы.

Очевидно, что других вариантов не оставалось. В противном случае риски для СССР возросли бы мно­гократно, поскольку, повторю, старая советско-польская граница проходила всего в нескольких десят­ках километров от Минска. И неизбежная война с на­цистами началась бы для страны с крайне невыгодных стратегических позиций. А миллионы людей разных национальностей, в том числе евреи, жившие под Бре­стом и Гродно, Перемышлем, Львовом и Вильно, были бы брошены на уничтожение нацистам и их местным приспешникам – антисемитам и радикал-националистам.

Именно тот факт, что Советский Союз до последней возможности стремился избежать участия в разгораю­щемся конфликте и не хотел играть на стороне Герма­нии, привел к тому, что реальное соприкосновение со­ветских и немецких войск произошло гораздо восточ­нее оговоренных в секретном протоколе рубежей. Не по Висле, а примерно по так называемой линии Керзона, которая еще в 1919 году была рекомендована Антантой в качестве восточной границы Польши.

Как известно, сослагательное наклонение трудно применимо к уже произошедшим событиям. Скажу лишь, что в сентябре 1939 года советское руководство имело возможность отодвинуть западные рубежи СССР еще дальше на запад, вплоть до Варшавы, но приняло решение не делать этого.

Немцы предложили зафиксировать новый статус-кво. 28 сентября 1939 года в Москве И.Риббентроп и В.Молотов подписали Договор о дружбе и границе ме­жду СССР и Германией, а также секретный протокол об изменении государственной границы, которой при­знавалась демаркационная линия, где де-факто стояли две армии.

Осенью 1939 года, решая свои военно-стратегические, оборонительные задачи, Советский Союз начал процесс инкорпорации Латвии, Литвы и Эстонии. Их вступле­ние в СССР было реализовано на договорной основе, при согласии избранных властей. Это соответствовало нормам международного и государственного права того времени. Кроме того, Литве в октябре 1939 года были возвращены город Вильно и прилегающая область, ра­нее входившие в состав Польши. Прибалтийские рес­публики в составе СССР сохранили свои органы вла­сти, язык, имели представительство в советских выс­ших государственных структурах.

Все эти месяцы не прекращалась невидимая посто­роннему глазу дипломатическая и военно-политическая борьба, работа разведки. В Москве понимали, что перед ней – непримиримый и жестокий враг, что скрытая война с нацизмом уже идет. И нет никаких оснований воспринимать официальные заявления, формальные протокольные ноты тех лет, как доказательство "друж­бы" между СССР и Германией. Активные торговые и технические контакты СССР имел не только с Герма­нией, но и с другими странами. При этом Гитлер раз за разом пытался втянуть СССР в противостояние с Вели­кобританией. Однако советское руководство не подда­лось на эти уговоры.

Последнюю попытку склонить Советский Союз к совместным действиям Гитлер предпринял в ходе визи­та Молотова в Берлин в ноябре 1940 года. Но Молотов в точности выполнил указания Сталина, ограничив­шись общими разговорами об идее немцев по поводу присоединения СССР к Пакту трех – союзу Германии, Италии и Японии, подписанному в сентябре 1940 года и направленному против Великобритании и США. Не случайно уже 17 ноября Молотов инструктировал на­ходившегося в Лондоне советского полпреда И.Майс­кого следующим образом: "Для Вашей ориентировки… Никакого договора в Берлине не было подписано и не предполагалось этого делать. Дело в Берлине ограни­чилось… обменом мнениями… Немцы и японцы, как видно, очень хотели бы толкнуть нас в сторону Персид­ского залива и Индии. Мы отклонили обсуждение этого вопроса, так как считаем такие советы со стороны Германии неуместными". А 25 ноября советское руко­водство и вовсе поставило здесь точку. Официально выд­винуло Берлину неприемлемые для нацистов условия, включая вывод германских войск из Финляндии, договор о взаимопомощи между СССР и Болгарией и ряд других. Тем самым – сознательно исключив для себя любые возможности присоединения к Пакту. Такая позиция окончательно укрепила фюрера в его намерении развязать войну против СССР. И уже в декабре, отбросив в сторону все предупреждения своих стратегов о катастрофичной опасности войны на два фронта, Гитлер утвердил план "Барбаросса". Сделал это, понимая, что именно Советский Союз – главная сила, которая противостоит ему в Европе. И предстоя­щая схватка на Востоке решит исход мировой войны. А в том, что поход на Москву будет скоротечным и ус­пешным, он был уверен.

Что хотел бы особо отметить: западные страны фактически согласились тогда с советскими дейст­виями, признали стремление Советского Союза обес­печить свою безопасность. Так, еще 1 октября 1939 года бывший на тот момент главой британского Адмирал­тейства У.Черчилль в выступлении на радио сказал: "Россия проводит холодную политику собственных ин­тересов… Для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии [имеется в виду новая западная граница]". 4 октября 1939 года в Палате лордов министр ино­странных дел Великобритании Э.Галифакс заявил: "… следует напомнить, что действия советского правитель­ства заключались в перенесении границы по существу до той линии, которая была рекомендована во время Версальской конференции лордом Керзоном… Я толь­ко привожу исторические факты и полагаю, что они не­оспоримы". Известный британский политический и го­сударственный деятель Д.Ллойд-Джордж подчеркивал: "Русские армии заняли территории, которые не являют­ся польскими и которые были силой захвачены Поль­шей после Первой мировой войны… Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением немцев".

А в неформальных беседах с советским полпредом И.Майским английские высокопоставленные политики и дипломаты говорили более откровенно. Заместитель министра иностранных дел Великобритании Р.Батлер 17 октября 1939 года поделился тем, что: "… в англий­ских правительственных кругах считают, что не может быть никакого вопроса о возврате Польше Западных Ук­раины и Белоруссии. Если бы удалось создать этно­графическую Польшу скромных размеров с гарантией не только СССР и Германии, но также Англии и Фран­ции, то британское правительство считало бы себя вполне удовлетворенным". 27 октября 1939 года глав­ный советник Н.Чемберлена Х.Вильсон сказал: "Поль­ша должна… быть восстановлена как самостоятельное государство на своей этнографической базе, но без За­падной Украины и Белоруссии".

Стоит отметить, что в ходе этих бесед зондирова­лась почва и для улучшения советско-британских отно­шений. Эти контакты во многом заложили основу бу­дущего союзничества и антигитлеровской коалиции. Среди ответственных дальновидных политиков выде­лялся У.Черчилль, который, несмотря на известную ан­типатию к СССР, и ранее выступал за сотрудничество с ним. Еще в мае 1939 года в Палате общин он заявил: "Мы окажемся в смертельной опасности, если не сможем создать великий союз против агрессии. Было бы вели­чайшей глупостью, если бы мы отвергли естественное сотрудничество с Советской Россией". А уже после на­чала боевых действий в Европе – на встрече с И.Майским 6 октября 1939 года – он доверительно ска­зал, что "… между Великобританией и СССР нет ника­ких серьезных противоречий, а стало быть, нет основа­ний для напряженных и неудовлетворительных отноше­ний. Британское правительство… хотело бы развивать… торговые отношения. Оно готово было бы также обсу­дить всякие другие меры, могущие способствовать улуч­шению взаимоотношений".

Вторая мировая война не случилась в одночасье, не началась неожиданно, вдруг. И агрессия Германии про­тив Польши не была внезапной. Она – результат мно­гих тенденций и факторов в мировой политике того пе­риода. Все довоенные события выстроились в одну ро­ковую цепь. Но, безусловно, главное, что предопре­делило величайшую трагедию в истории человечества – это государственный эгоизм, трусость, потакание наби­равшему силу агрессору, неготовность политических элит к поиску компромисса.

Поэтому нечестно утверждать, что двухдневный визит в Москву нацистского министра иностранных дел Риббентропа – главная причина, породившая Вторую мировую войну. Все ведущие страны в той или иной степени несут свою долю вины за ее начало. Каждая совершала непоправимые ошибки, самонадеянно пола­гая, что можно обхитрить других, обеспечить себе од­носторонние преимущества или остаться в стороне от надвигающейся мировой беды. И за такую недаль­новидность, за отказ от создания системы коллективной безопасности платить пришлось миллионами жизней, колоссальными утратами.

Пишу об этом без малейшего намерения взять на себя роль судьи, кого-то обвинить или оправдать, тем более – инициировать новый виток международного информационного противостояния на историческом поле, которое может столкнуть между собой государст­ва и народы. Считаю, что поиском взвешенных оценок прошедших событий должна заниматься академическая наука с широким представительством авторитетных ученых из разных стран. Нам всем нужны правда и объ­ективность. Со своей стороны, всегда призывал и при­зываю коллег к спокойному, открытому, доверительному диалогу. К самокритичному, непредвзятому взгляду на общее прошлое. Такой подход позволит не повторить совершенных тогда ошибок и обеспечить мирное и бла­гополучное развитие на долгие годы вперед.

Однако многие наши партнеры пока не готовы к совместной работе. Напротив, преследуя свои цели, они наращивают против нашей страны количество и масштаб информационных атак, хотят заставить оправдываться, ис­пытывать чувство вины. Принимают насквозь лице­мерные политизированные декларации. Так, например, одобренная 19 сентября 2019 года Европейским парла­ментом резолюция "О важности сохранения историче­ской памяти для будущего Европы" прямо обвинила СССР – наряду с нацистской Германией – в развязывании Второй мировой войны. Естественно, что каких-либо упоминаний о Мюнхене там не содержится.

Считаю, что подобные "бумаги" – не могу назвать эту резолюцию документом – при всем явном расчете на скандал несут опасные, реальные угрозы. Ведь ее при­нял весьма уважаемый орган. И что он продемонст­рировал? Как это ни печально – осознанную политику по разрушению послевоенного мироустройства, созда­ние которого было делом чести и ответственности стран, ряд представителей которых проголосовали се­годня за эту лживую декларацию. И таким образом, подняли руку на выводы Нюрнбергского трибунала, на усилия мирового сообщества, создававшего после по­бедного 1945 года универсальные международные ин­ституты. Напомню в связи с этим, что сам процесс ев­ропейской интеграции, в ходе которой были созданы соответствующие структуры, в том числе и Европей­ский парламент, стал возможен только благодаря уро­кам, извлеченным из прошлого, его четким правовым и политическим оценкам. И те, кто сознательно ставит под сомнение этот консенсус, разрушают основы всей послевоенной Европы.

Помимо угрозы для фундаментальных принципов миропорядка, есть здесь и моральная, нравственная сто­рона. Глумление, издевательство над памятью – это подлость. Подлость бывает намеренной, лицемерной, вполне осознанной, когда в заявлениях по поводу 75-ле­тия окончания Второй мировой войны перечисляются все участники антигитлеровской коалиции, кроме СССР. Подлость бывает трусливой, когда сносят памятники, воздвигнутые в честь борцов с нацизмом, оправдывая по­стыдные действия лживыми лозунгами борьбы с не­угодной идеологией и якобы оккупацией. Подлость бы­вает кровавой, когда тех, кто выступает против неона­цистов и наследников бандеровцев, убивают и сжигают. Повторю, подлость проявляет себя по-разному, но от этого она не перестает быть омерзительной.

Забвение уроков истории неизбежно оборачивается тяжелой расплатой. Мы будем твердо защищать правду, основанную на документально подтвержденных исто­рических фактах. Продолжим честно и непредвзято рас­сказывать о событиях Второй мировой войны. На это в том числе нацелен масштабный проект по созданию в России крупнейшей коллекции архивных документов, кино- и фотоматериалов по истории Второй мировой вой­ны, предвоенному периоду.

Полностью в https://zavtra.ru/events/ta_samaya_stat_ya_vladimira_putina_(polnij_tekst)

Tags: Великая Отечественная война, Вторая Мировая война, Путин, статья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments