марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

Методы вербовки и как они будут эволюционировать

https://navigator011.livejournal.com/2020/09/12/
Очень интересно изучить работу Украинской разведки в РФ, и мы вчера изучили как работают по Беларуси.

Даю отрывок из статьи и из этого отрывка мы видим, что люди не понимают дальние цели этой работы. Это можно понять по фразе из статьи
<<Создается впечатление, что украинские разведки, особенно военная, берут массовостью, причем не существует какой-то точной классификации целей или уровня информации, которую им хотелось бы добыть>>
И именно из этих слов "не существует какой-то точной классификации целей"
мы можем понять, что российские спецслужбы не понимают, что происходит.
Странные люди. Они не понимают, что смысл совсем не в информации, а в том, что людей приручают и подкармливают на разного рода делах. Им создают некие задания, просто чтобы их занять и втянуть. По сути нужно создать армию в тылу врага. А до настоящей войны их нужно держать в тонусе, и изучать на практике или в деле, на что они способны и какой у них потенциал. Канаву вырыл, канаву зарыл. Смысл не в канаве а в работе и сработанности.
Самое плохое когда люди ничего не делают и забывают о том, что они воины "невидимого фронта".

Также умиляет последняя фраза в статье "Российская контрразведка эффективно справляется с такой тактикой Киева, хотя это и требует значительных средств и сил. Нет никаких достоверных данных, что украинской стороне хотя бы раз удалось получить какую-либо реально критическую для национальной безопасности РФ информацию".
И смех и грех "эффективно справляется с такой тактикой Киева" ну полная деградация и дебилизм.

Читаем отрывок:

<<....Все эти случаи очень разные. Создается впечатление, что украинские разведки, особенно военная, берут массовостью, причем не существует какой-то точной классификации целей (если вы не видите целей, то это только ваша вина - прим от Навигатора011) или уровня информации, которую им хотелось бы добыть.
Куда более объемно это можно понять, если рассмотреть не случаи зафиксированных арестов, а малоизвестные широкой публике попытки вербовочных подходов к российским военнослужащим и членам их семей, которые закончились неудачно.
Кто рискует и как вербуют
В основную группу риска попадают крымчане, особенно бывшие украинские военнослужащие, оставшиеся в Крыму. У них есть родственники на Украине, они к ним часто ездят. Вообще категория тех, кто имеет украинских родственников, не обязательно жителей Крыма, – самая уязвимая. По данным газеты ВЗГЛЯД, ряд случаев вербовки выглядит следующим образом – в том числе иногда очень странно.
Был случай, когда украинские пограничники задержали жену российского моряка-подводника, проживающую в знаменитом городе-гарнизоне Гаджиево в Мурманской области. Она ехала к своим родителям в Мариуполь. У нее в сумочке нашли купюру в две тысячи рублей, на которой, как известно, изображен мост на остров Русский во Владивостоке. «Это Крымский мост, и это диверсия и провокация», – сказали ей. «Подпишите бумагу, что вы будете на нас работать, а иначе мы вас задержим за изображение на купюре». Девушка была не из робких и отвергла все посягательства, но тут важно понимать другое. В СБУ могли не знать, как выглядят русские деньги и что на них нарисовано, но что ее муж служит на атомной подводной лодке – они откуда-то знали.
Еще одна экзотическая форма вербовки: давайте мы будем вместе сотрудничать, чтобы наступил мир.
К российскому майору Ивану Молитвину обратились с предложением поделиться секретной информацией, чтобы «предотвратить ужас между нашими народами». Такое обычно делается после составления психологического профиля по социальным сетям. К кому-то заходят сразу по деньгам, а к кому-то таким вот «гуманитарным» образом. Тут ошиблись. Майор Молитвин сообщил о вербовочном подходе в российскую контрразведку.
Самый простой и прозрачный случай вербовки: журналистское или научное прикрытие. К одному из офицеров психологической службы танковой дивизии, расквартированной в Ростовской области, обратились как бы от лица журналистско-научной группы, предлагая крупные гонорары за написание якобы исследовательских статей. Общение велось исключительно через социальные сети и мессенджеры. Суммы начинались от тысячи долларов и должны были повышаться от текста к тексту. Офицер (его фамилия Осовец) оказался смышленый и некоторое время пытался самостоятельно понять, кто с ним играет. Например, он постоянно вызывал общавшегося с ним персонажа на личную встречу. Наконец Осовец все окончательно понял и инициативно явился в контрразведывательный орган полка, который уже и продолжил оперативную игру.

Журналистское и научное прикрытие остается основным для получения информации высокого уровня или аналитических обзоров. Если же речь идет о том, чтобы добыть какую-нибудь секретную гайку, то достаточно найти что-то личное в нужном владельце этой гайки. Или то количество денег, которое ему требуется. Поскольку украинцы работают «по оптовой схеме», используются все уровни вербовки. То есть им одновременно интересен и старший офицерский состав, и неприметный лейтенант. В последнем случае с Барнаулом даже мотив понятен невооруженным глазом. Старший лейтенант в 32 года – это карьерное фиаско.

На капитана Александра Громыславского с Черноморского флота выходили и вовсе топорно, просто предложив деньги через мессенджер одной из социальных сетей. Получили ответ матом, что было не совсем верно стратегически, но честно по-офицерски и по-флотски. Все-таки по логике следует обратиться к офицеру контрразведки, а уже затем посылать куда подальше.
Как бороться с украинской разведкой

Инструкций, как вести себя в подобных обстоятельствах (а такие инструкции существовали в некоторых частях и подразделениях в советское время), сейчас нет. Если говорить только о военнослужащих, то они просто порой не знают, как себя вести в случае вербовочного подхода.

Есть, конечно, сейчас случаи очевидного давления – психологического и даже физического, но они связаны с основной группой риска: теми, кто имеет родственников на Украине. Например, старший офицер из Крыма Сергей Загороднюк отправился к родственникам в Одессу, где его не стали задерживать, но провели жесткую беседу. Ему угрожали, что объявят его младшего брата, офицера Черноморского флота из Севастополя, в международный розыск за «измену Украине». Это крайний, но очень характерный случай. К сожалению, эту категорию российских военнослужащих никак нельзя оградить от такого давления, поскольку нельзя запретить им посещать родных на Украине. То же касается и членов их семей.

Бросается в глаза, что 90% вербовочных подходов со стороны украинских спецслужб совершается анонимно. Как правило, через социальные сети. В 100% случаев подходов с помощью описанного выше журналистского или научного прикрытия – это только и исключительно соцсети. С недавних пор российским военнослужащим запрещено использовать на службе устройства, имеющие выходы в интернет, или разглашать хоть какую-то информацию о своей службе в соцсетях. Но на практике уследить за этим невозможно. И далеко не все имеют навык «гигиены в соцсетях». Грубо говоря, не сразу понимают, кто пытается завязать с ними контакт.

Спектр информации, интересующий украинскую сторону, очень разнообразен. Это и Сирия, и состояние РВСН, ВКС, флота, оборонной промышленности и отдельных проектов. По характеру вопросов понятно, что информация берется «на продажу» или же сразу же отбирается по заказу третьей стороны. Причем поведение украинских кураторов постепенно становится агрессивным.

Если человек один раз согласился написать какой-нибудь не особо важный аналитический обзор за тысячу долларов, то это становится точкой невозврата. С этого момента его можно шантажировать, даже если в этой бумаге не было ничего секретного. Требования становятся жестче, и уже ставятся более конкретные задания по поиску и передаче именно информации особой важности. Многие люди в таком положении теряются и идут на поводу у куратора, даже если никогда в глаза его не видели. Повторимся: украинские спецслужбы тщательно избегают личных контактов и ведут только компьютерное общение.

Исключение составляют те самые случаи, когда вербуемый или сам выходец с Украины, или имеет там родственников. Даже если он сто лет живет в Москве, к нему запросто может приехать одноклассник из Мариуполя – чисто вспомнить светлое прошлое. Или троюродный брат из Винницы, который совершенно случайно знает одного парня из местной газеты, которой очень нужно знать ответ на простой вопрос – а эта ваша новая ракета реально летает? И как далеко? А як швидко?

Масштаб подобного рода подходов в Крыму просто зашкаливает. С другой стороны, посольство Украины в Москве находится под постоянным контролем российских спецслужб и поддерживать какие-либо связи в городе вряд ли в состоянии. Российская контрразведка эффективно справляется с такой тактикой Киева, хотя это и требует значительных средств и сил. Нет никаких достоверных данных, что украинской стороне хотя бы раз удалось получить какую-либо реально критическую для национальной безопасности РФ информацию. Но ситуация сложная – из-за уязвимости определенной категории россиян и разнообразия методов, которые используют украинские спецслужбы.
Tags: Спецслужбы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments