марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Category:

Перед переворотом 1993 г.

https://zol-dol.livejournal.com/2020/10/03/
Начало противостояния Парламента и президента
2 января 1992 г. началась так называемая «шоковая терапия».
В первые же дни потребительские цены поднялись в 3,5 раза, но не стабилизировались, как было обещано, а продолжали расти.
Между тем правительство сделало еще один шаг. «…Мы, – пишет Е. Т. Гайдар, – временно отменили ограничения на импорт, установив нулевой импортный тариф»!
Это означает, что Россия настежь распахнула свои двери для иностранных товаров, то есть для товарной интервенции.
Подобную меру Е. Т. Гайдар объясняет стремлением «хоть как-то наполнить магазины».
Но вот откровение одного из его «товарищей по партии» -Сергея Борисовича Станкевича. Подчеркивая, что переход к рыночной экономике предполагает «первоначальное накопление капитала», он ставил вопрос: «Каким образом это накопление капитала может происходить в нашей стране?». И давал на него следующий ответ: «Только одним способом – ввозом потребительских товаров в страну из-за рубежа» и «реализацией их здесь за рубли с учетом гигантского разрыва курса рубля и доллара».
Таким образом, «товарная интервенция» рассматривалась «реформаторами» не столько как средство «хоть как-то наполнить магазины», сколько как один из важнейших источников «накопления капитала», после чего должна была последовать приватизация.
Яснее некуда.

1 января 1992 г. на страницах «Российской газеты» появилась статья Р. И. Хасбулатова под названием «Уже в 1992 году вы увидите перемены к лучшему». Не прошло и двух недель, как оптимизм спикера сменился пессимизмом. 13-го на заседании Верховного Совета он выступил с критикой «шоковой терапии», а 15-го на страницах «Известий» заявил: «Уже можно предложить президенту сменить практически недееспособное правительство».
В таких условиях аналитический центр «РФ-политика», одним из сотрудников которого был уже упоминавшийся А. Урманов, забил тревогу. 22 января из его стен вышла записка «Номенклатурное подполье берет под контроль администрацию президента. Реформы под угрозой срыва». 23 февраля появилась записка «Номенклатурный реванш за фасадом антиноменклатурной революции».
Оба документа призывали очистить органы власти от откровенных и скрытых противников взятого правительством курса реформ.
Понимая, что следствием «шоковой терапии» будет рост оппозиционных настроений, Б. Н. Ельцин и его окружение стали задумываться о необходимости усиления президентской власти.
К этому времени уже велась работа над новой Конституцией. Подготовленный проект, который обычно связывают с именем Олега Германовича Румянцева, предусматривал баланс сил между парламентом и президентом.
Поэтому Б. Н. Ельцин поручил одному из своих вице-премьеров Сергею Михайловичу Шахраю разработать новый вариант конституции, на основании которого Россия могла бы стать президентской республикой.
9 марта аналитический центр «РФ-политика» предложил вынести этот проект конституции на очередной съезд народных депутатов, а если он будет отклонен, – на референдум, после чего уже осенью провести выборы в новый парламент.
В Кремле не случайно забили тревогу. «Шоковая терапия» действительно способствовала усилению оппозиции. 17 марта-в годовщину референдума по вопросу о судьбе Советского Союза – в столице состоялась массовая манифестация под названием «Всенародное вече». Главным ее требованием было – остановить антинародные реформы.
В такой ситуации 20 марта Верховный Совет получил чубайсовский проект программы приватизации. Исход его обсуждения во многом зависел от того, что 31 марта истекала вторая отсрочка по внешнему долгу, который по-прежнему оставался неурегулированным.
Поскольку бывшие советские республики не могли и не хотели платить по обязательствам СССР, появился так называемый «нулевой вариант». Его суть сводилась к следующему: отдельные республики отказываются от своей доли советской собственности за границей в пользу России, а Россия берет на себя весь советский внешний долг.
К тому времени он распределялся следующим образом: 38 млрд. долларов приходились на страны Парижского клуба, 32 млрд. – на банки, входящие в состав Лондонского клуба, 23 млрд. – на прочие кредиты. В связи с этим России необходимо было, с одной стороны, оформить свои отношения с каждой из бывших республик, с другой стороны, со всеми кредиторами СССР
А поскольку платить по внешнему долгу Россия по-прежнему не могла, это позволяло Западу требовать от нее новых уступок. Неудивительно поэтому, что уже 1 апреля 1993 г. Верховный Совет одобрил программу приватизации на 1992 г. в первом чтении.
В свою очередь зарубежные банки дали России новую отсрочку платежей. А Вашингтон заявил, что «в ближайшие дни Большая Семерка объявит о крупномасштабной финансовой помощи общим объемом в 24 млрд. долл.».
В президентском окружении это заявление вызвало ликование. Парламент отреагировал на него сдержанно. И неудивительно. Обещанные деньги должны были пойти главным образом на оплату импорта и погашение внешнего долга. А за это требовалось выполнить «20 условий» Международного валютного фонда.
В такой ситуации Р. И. Хасбулатов заявил, что Верховный Совет «возглавляет оппозицию ходу реформ». Одна за другой депутатские фракции стали требовать отставки правительства Б. Н. Ельцина.
В первых числах апреля президент принял группу народных депутатов и сделал попытку достигнуть закулисной договоренности с парламентом. Во время этой встречи один из лидеров фракции «Коммунисты России» Иван Петрович Рыбкин предложил Б. Н. Ельцину сложить с себя обязанности премьера. Предлагалось также отправить в отставку наиболее одиозных лиц из президентского окружения. Если верить печати, президент изъявил готовность пойти на это, но слова не сдержал. От своих обязанностей были отстранены только два первых вице-премьера: Геннадий Эдуардович Бурбулис и Сергей Михайлович Шахрай.
6 апреля в Москве открылся VI съезд народных депутатов Российской Федерации. По словам Е. Т. Гайдара, на нем оппозиция предприняла «первую фронтальную атаку» против правительственного курса реформ. «Съезд, – пишет Б. Н. Ельцин, – подготовил отрицательную резолюцию по оценке деятельности правительства».
«…На следующий день, – читаем мы в воспоминаниях Бориса Николаевича далее, – Гайдар приехал на съезд, попросил слова и подал коллективное прошение правительства об отставке… Такого никто не ожидал… Егор Тимурович интуитивно почувствовал природу съезда как большого политического спектакля, большого цирка, где только такими неожиданными резкими выпадами можно добиться победы. А победа была полной. Проект постановления с отрицательной резолюцией не прошел».
На самом деле события развивались совершенно иначе.
10 апреля проект постановления с отрицательной оценкой деятельности правительства в области экономики был принят в основном, на следующий день в целом. За него проголосовали 647 из 747 депутатов, против – 69, воздержались -28, не голосовали – З.
По свидетельству Е. Т. Гайдара, только тогда он взял слово и заявил, что правительство «в полном составе подает Президенту прошение об отставке».
И это не соответствует действительности.
Решение – уйти в отставку – правительство приняло не 10-го и не 11 -го, а 12 апреля. Только после этого работа съезда была приостановлена.
А пока велись переговоры, к Кремлю подошла колонна бывших «защитников Белого дома». Одновременно у стен Кремля под руководством В. И. Анпилова появились сторонники «Трудовой России». Оценивая сложившуюся ситуацию, некоторые допускали возможность следующего сценария: «противостояние – конфликт – мясорубка – чрезвычайное положение – президентское правление».
Существовал ли такой замысел, мы не знаем.
Съезд не пошел на обострение конфликта, принял «Декларацию о необходимости углубления экономических реформ» и внес в Конституцию поправки, расширившие полномочия президента.
21 апреля народные депутаты разъехались по домам.30 апреля Б. Н. Ельцин заявил, что съезд народных депутатов «надо разогнать к чертовой матери».
23 мая Борис Николаевич изложил следующий план действий: сначала он предлагает Верховному Совету провести референдум по новому проекту Конституции, если Верховный Совет отклонит это предложение, он собирает необходимый миллион подписей и проводит референдум сам. «Все это», подчеркнул Б. Н. Ельцин, надо «сделать осенью».

Последние приготовления
«Начало сентября, – читаем мы в воспоминаниях Б. Н. Ельцина. – Я принял решение. О нем не знает никто. Даже сотрудники из моего ближайшего окружения не догадываются, что принципиальный выбор мною сделан. Больше такого парламента у России не будет».
Вот вам и демократия.
Хочет президент, будет один парламент, не хочет – другой.
«В голове у меня, – пишет Борис Николаевич дальше, – была готова и модель дальнейших действий, и примерная схема указа». Что они представляли собою, мы не знаем, но, как признается бывший президент, его мысль давно уже работала в этом направлении.
«Многое, – пишет он, – было запланировано заранее, еще в июне, июле, августе, что-то я перенес, от чего-то отказываться было нельзя, но и эти задолго намеченные мероприятия я использовал, чтобы лучше подготовиться к этим событиям».
О том, что президент действительно давно уже готовился к силовому решению вопроса, свидетельствует то, что «еще в июне-июле 1993 года в секретном порядке из Дома Советов были вывезены стрелковое и противотанковое оружие и боеприпасы, которые хранились там с 1991 года». И по крайней мере, начиная с июля в Москву стали свозить группы омоновцев по 10-15 человек из разных городов и формировать из них «сводную бригаду».
Из «откровений» Д. О. Якубовского явствует, что его тайное пребывание в Кремле 23-29 июля было связано с поисками путей бескровного устранения Верховного Совета. Среди тех, с кем он обсуждал эту проблему, бывший «кремлевский затворник» называет М. И. Барсукова и А. В. Коржакова.
В эти самые дни в правительстве развернулась борьба вокруг вопроса о реформах. 20 июля, вскоре после токийской встречи «семерки», была создана комиссия, подготовившая
под руководством О. И. Лобова «Проект программы неотложных мер выхода России из экономического кризиса». В основу этого проекта легла идея о необходимости усиления государственного вмешательства в экономику
Вопрос о необходимости корректировки правительственного курса получил поддержку как со стороны парламента, так и со стороны Российского союза промышленников и предпринимателей. Его лидеры А. П. Владиславлев и А. И. Вольский выступили на страницах печати с публикациями, названия которых говорят сами за себя: «Пора менять вектор реформ» и «Весьма вероятный государственный переворот».
В ответ на это член Президентского совета Александр Яковлевич Лившиц выступил на страницах «Известий» со статьей «Министерский план «спасения экономики» может поставить крест на реформах». Проекту программы О. И. Лобова была противопоставлена программа экономических реформ, подготовленная под руководством известного экономиста Евгения Григорьевича Ясина.
6 августа состоялось заседание правительства. Программа Е. Г. Ясина получила одобрение. Однако в созданную для ее доработки комиссию В. С. Черномырдин включил не только А. Б. Чубайса, но и О. И. Лобова. Это означало продолжение борьбы, хотя и на другом поле.
На следующий день, 7 августа, когда А. Ильюшенко и А. Котенков привезли из-за границы «траст А. В. Руцкого», в России появился директор ЦРУ Д. Вулси. Е. М. Примаков хотя и упоминает в своих мемуарах об этом визите, но не раскрывает его целей. Между тем возникли подозрения, будто бы несколько сопровождавших Д. Вулси офицеров ЦРУ остались в Москве для разработки «плана операции» по смене власти в России.
Имели ли эти слухи основание, мы не знаем. Но любопытно, что именно 10 августа 1993 г., в день отлета директора ЦРУ из Москвы, состоялось заседание Президентского совета, на котором присутствовали Д. А. Волкогонов, Е. Т. Гайдар, В. Илюшин, С. А. Караганов, В. В. Костиков, О. Р. Лацис, Г. А. Сатаров, Л. Смирнягин. Рассматривался вопрос о разгоне парламента. Сославшись на телефонный разговор с Б. Клинтоном, Б. Н. Ельцин заявил, что Запад «обеспокоен судьбой приватизации» в России, и сообщил, что в сентябре он намерен перейти в «политическое наступление» на парламент, а август использовать для «артподготовки».
Через день эту мысль президент уже открыто озвучил на встрече с работниками средств массовой информации. Отметив, что «выборы в новый парламент обязательно должны состояться осенью этого года», Борис Николаевич подчеркнул: «Если… парламент не примет решения… за него примет решение президент».
13 августа с участием Б. Н. Ельцина в Петрозаводске состоялось заседание Совета глав республик. На нем было решено создать Совет Федерации, состоящий из глав субъектов Федерации. Объясняя этот шаг, Борис Николаевич заявил: «Через него мы могли бы выйти на новые выборы и тем самым решить ситуацию двоевластия, пока она не парализовала всю страну».
Выступая через несколько дней в Георгиевском зале на вручении наград, Б. Н. Ельцин заявил, что видит выход в созыве Конституционного совещания, которое примет «главу из новой Конституции о Федеральных органах власти. Она и станет законодательной базой для досрочных выборов».
12 августа в Верховном Совете появилась записка, автор которой прогнозировал приостановку деятельности парламента в ближайшем будущем.
Не исключено, что именно эту записку имеет в виду Ю. М. Воронин.
«В середине августа, – вспоминает он, – на мой рабочий стол лег доклад одного из ведущих институтов о политической ситуации в стране… В нем прогнозировалась попытка введения прямого президентского правления в ночь с 19 на 20 августа 1993 г.». О том, что на 20 августа готовится какая-то
«крупная провокация», 14 августа сообщила «Советская Россия». 17 августа о возможности чрезвычайного развития событий 20 августа поведали «Известия».
18-го были обнародованы материалы о так называемом «трастовом договоре» А. В. Руцкого. По всей видимости, это и было начало обещанной «артподготовки».
19 августа Б. Н. Ельцин дал пресс-конференцию, на которой заявил, что им «намечается» «план действий», который «охватывает примерно два с половиной месяца». Повторив, что планирует на август – «артподготовку», Борис Николаевич далее сказал, что «главным месяцем» будет сентябрь. А в октябре-в начале ноября должны состояться новые выборы в парламент.
И обнародование фальшивого «трастового договора», и выступление Б. Н. Ельцина в Георгиевском зале дали руководителям парламента основание думать, что 19-20 августа в Москве действительно могут произойти важные события. В связи с этим 19-го в Белом доме был создан специальный штаб во главе с Владимиром Олеговичем Исправниковым.
«Наша разведка, – вспоминал А. А. Марков в августе 1993 г., -фиксировала прибытие в Москву накануне целых групп боевиков из разных регионов бывшего Союза. Внутри демонстрации "демократов" работали мои разведчики, которые отслеживали действия этих боевиков, фиксировали подвоз к месту провокации фур с водкой, которую планировалось раздавать для разогрева толпы, там же было оружие». «Добровольцы из числа действующих офицеров были собраны нами накануне. Мы заблаговременно и скрытно разместились в спортзале Дома Советов. Если бы толпа пошла на штурм, мы выдвинулись бы в здание Верховного Совета через подземный ход и обеспечили бы сопротивление».
Одновременно ФНС решил собрать возле Белого дома свой параллельный митинг. «Надо сказать, – отмечает В. М. Смирнов, – что мне как его руководителю не доводилось ни до, ни после сталкиваться с таким количеством мэрских, милицейских и прочих чиновников, которые уламывали меня вначале отказаться от митинга в этот день, а затем закончить его строго в 18.00. Дошло даже до подписания при телекамерах официального протокола на сей счет в стенах Верховного Совета, с участием одного из замов Хасбулатова. Мои оппоненты усердно делали вид, что озабочены лишь тем, как бы два митинга не соприкоснулись и как бы из этого чего не вышло». Тем временем появилось «Обращение к Политсовету ФНС, общественным и политическим организациям России и Верховному Совету» с призывом отказаться от митинга, намеченного 20 августа у Белого дома. Под «Обращением» значилось: «Принято на совещании общественных объединений 16 августа 1993 г. Российский общенародный союз, «Трудовая Москва», КПРФ, Партия «Возрождение», ФНС (Московская область, Москва)». Между тем ни одна из этих организаций не принимала подобного решения. Как выяснилось тогда же, «документ» изготовил некий Георгий Георгиевич Гусев. 17 августа он вынужден был признаться в этом на заседании Политсовета ФНС.
Сорвать митинг оппозиции не удалось. По свидетельству В. М. Смирнова, он продолжался «несмотря на все запреты, 5 или 6 часов – пока не рассосалось "Живое кольцо"».
По некоторым данным, и на одном, и на другом митинге было по 3-5 тысяч человек. «На одном Зюганов, Астафьев и им подобные, – пишет В. Л. Шейнис, – клеймили "оккупационный режим" и "монархическую Конституцию"». На другом скандировали «Ельцин! Ельцин!» и «Съезд – в отставку».
В. М. Смирнов считает, что благодаря действиям, предпринятым 19-20 августа 1993 г., удалось не допустить разгона парламента. Насколько это соответствует истине, мы не знаем. Не исключено, однако, что Кремль рассматривал эти события лишь как объявленную им «артподготовку», которая должна была предшествовать поездке главы правительства за океан, где он находился с 29 августа по 2 сентября.
Одной из тем его переговоров в Вашингтоне была «урановая сделка». Сюда В. С. Черномырдин ехал не с пустыми руками.
Как сообщалось в печати, 25 марта 1993 г. он распорядился сосредоточить «практически все российские запасы оружейного урана и плутония в создаваемом едином федеральном складе на Производственном объединении "Маяк" в Челябинской области». Для строительства этого «беспрецедентного хранилища» в качестве партнера был выбран… Пентагон!
25 августа правительство Российской Федерации утвердило «базовый контракт» о поставке в США 500 т высокообогащенного урана (ВОУ), переработанного в низкообогащенный уран (НОУ), а также постановление «О подписании Меморандума о договоренности между правительством РФ и правительством США относительно мер гласности и дополнительных мероприятий в связи с Соглашением между правительством РФ и правительством США об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия».
2 сентября в США было подписано несколько документов, которые были направлены на реализацию данного Соглашения. Кроме упомянутого «Меморандума», это – «Соглашение относительно обеспечения материалов, обучения и услуг в связи со строительством безопасного, защищенного и экологически надежного хранилища для расщепляющихся материалов, полученных в результате уничтожения ядерного оружия» и «Соглашение относительно учета, контроля и физической защиты ядерных материалов».
Ни один из этих документов обнаружить в печати не удалось.
Если соглашение 18 февраля можно рассматривать как договор о намерениях, то документы, подписанные 2 сентября, означали, что российская сторона в данном вопросе переходит от слов к делу.
С этого момента «урановая сделка» стала приобретать характер государственного преступления.
На финишной прямой
Пока В. С. Черномырдин готовил одно преступление, Б. Н. Ельцин готовился к другому. 31 августа он посетил Таманскую и Кантемировскую дивизии. 1 сентября 1993 г. под-
писал указ № 1328 «О временном отстранении от исполнения обязанностей А. В. Руцкого и В. Ф. Шумейко» В. Ф. Шумейко был включен в указ из тактических соображений и продолжал исполнять свои обязанности.
По всей видимости, именно тогда Б. Н. Ельцин принял окончательное решение о разгоне парламента.
Борис Николаевич рассказывает, как он пригласил к себе В. В. Илюшина и предложил ему в течение недели подготовить необходимые документы. Реакция у помощника была такой, какой она и должна быть у чиновника: «Он спокоен как обычно. Будто получил задание подготовить указ о заготовке кормов к грядущей зиме».
А действительно, что тут такого?
Всего-то и «делов» – разогнать парламент.
По свидетельству С. А. Филатова, проект подобного указа был составлен еще летом. Причем В. В. Илюшин никак не мог быть его автором, так как не имел юридического образования.
Велась также работа по созданию из глав субъектов Федерации нового органа – Совета Федерации. Имеются сведения, что именно под него «подгонялся» подготавливаемый указ о роспуске парламента. «О том, что такой документ уже лежит на президентском столе, – писала «Общая газета», – и в нем будущему Совету Федерации придаются функции законодателя, осведомленным людям было известно еще в начале сентября. Шепотом называли даже примерный день его обнародования -9-10 число. Как раз на эти дни намечалось учреждение Совета Федерации».
По свидетельству С. Юшенкова, одновременно с этим продолжалась борьба за депутатские мандаты. Для самороспуска съезда в сентябре оставалось получить согласие лишь 60 депутатов, готовых сложить свои полномочия. Таких депутатов
нашли. Уже велись переговоры об условиях, на которых они готовы были уйти в отставку Депутаты требовали предоставить им московские квартиры и материальную компенсацию.
Обратите внимание!
В сентябре Кремль имел возможность мирно избавиться от съезда народных депутатов. Дело было за пустяком. Требовалось лишь 60 московских квартир и несколько миллионов долларов.

И все!

Однако в самую последнюю минуту Борис Николаевич отказался от этого бескровного и уже готового варианта выхода из сложившегося тупика.
Значит, президенту нужен был силовой вариант решения этой проблемы.
После того как к работе над проектом указа о роспуске парламента привлекли Ю. М. Батурина, за ним последовали другие правоведы. «Это, – имея в виду указ, утверждал позднее В. В.Костиков, – результат длительных проработок, в которых принимала участие большая группа юристов, в том числе из Правового управления при президенте, всего около 40 человек».
Едва только подготовленный вариант указа о роспуске парламента лег на стол президента, как 10 сентября «Известия» опубликовали статью под названием «Чего можно ожидать от сентябрьского наступления российского президента». Рассматривая возможное развитие конфликта между президентом и парламентом, автор утверждал, что президент стоит перед выбором: или, продолжая противостояние, терять свое влияние, или же выйти из сложившегося тупика, опираясь на силу. «Источники, близкие к президенту, – говорилось в статье, – утверждают, что Ельцин склоняется именно к этому. Речь идет о роспуске Верховного Совета и немедленном назначении новых выборов».
Как признается В. В. Костиков, «источником, близким к президенту», был он сам, а публикацию инспирировал по поручению Б. Н. Ельцина с целью проверить, как на нее отреагирует парламент. 11 сентября корреспондент «Российской газеты» Б. Пугачев откликнулся на публикацию «Известий» статьей «Пойдет ли Ельцин на государственный переворот?»
В тот же день Б. Н. Ельцин принял А. Б. Чубайса. Чтобы понять значение этой встречи, необходимо учесть, что борьба вокруг программы реформ еще продолжалась. Вскоре после заседания правительства, состоявшегося 6 августа, А. Б. Чубайс передал Б. Н. Ельцину письмо о необходимости серьезных кадровых перемен. Речь прежде всего шла об отставке О. И. Лобова. В свою очередь Б. Г. Федоров предложил вообще ликвидировать Министерство экономики, а также представил в правительство записку «О критическом финансовом положении и судьбе реформ в России».
Раскрывая свою тактику, Б. Г. Федоров пишет, что «реформаторы» очень часто использовали в борьбе со своими противниками следующий аргумент: «Не сделаете – не получите денег от МВФ». На этот раз, «в августе 1993 года», Б. Г. Федоров направил директору-распорядителю МВФ М. Камдессю письмо, в котором сам отказался «от получения осенью… второй части системного кредита размером 1,5 млрд. долл.».
Однако О. И. Лобов не сдавался. 30 августа, когда В. С. Черномырдин был в США, он представил Б. Н. Ельцину записку «Об экономической ситуации в стране и необходимых мерах по ее стабилизации». В этой записке он предложил пересмотреть условия приватизации. О. И. Лобов выступил против бесплатной, «народной приватизации», предложил сократить ее с 80 до 30 процентов, индексировать основные фонды в 100-150 раз, а цены ваучера в 25 раз.. Резолюция Б. Н. Ельцина гласила: «Принципиально поддерживаю высказанные предложения. Прошу в 10-дневный срок представить проект указа».
Когда президент принимал А. Б. Чубайса, он, видимо, уже знал, что накануне, в пятницу, состоялось заседание Совета управляющих МВФ, на котором обсуждался вопрос о деятельности фонда «системной трансформации» в странах «бывшего коммунистического блока».
Особую тревогу у МВФ вызвали «дискуссии о судьбе рыночных реформ в российском кабинете министров». В связи с этим еще накануне он приостановил выделение России второй половины «кредита "системной трансформации" в $ 1,5 млрд.». Всемирный банк поступил так же с кредитом в 0,6 млрд. долларов, обещанным России на сентябрь. «Семерка» к осени «заморозила» 10 млрд. из обещанных ею России весной 44 млрд. долларов.
В пятницу 10 сентября МВФ прямо заявил, что Москва может рассчитывать на кредиты только в том случае, если вернется «на путь экономических реформ».
В таких условиях Б. Н. Ельцин сделал выбор в пользу A. Б. Чубайса. 11 сентября он аннулировал свою резолюцию от 30 августа на записке О. И. Лобова, затем освободил его от обязанностей первого вице-премьера и министра экономики и перевел на должность секретаря Совета безопасности. Освободившееся кресло вице-премьера занял Е. Т. Гайдар.
12-го, в воскресенье, президент собрал в Ново-Огареве П. С. Грачева, В. Ф. Ерина, Н. М. Голушко и А. В. Козырева, посвятил их в план переворота и сообщил, что наметил его на следующее воскресенье. Собравшихся ознакомили с проектом указа о разгоне парламента и планом захвата Белого дома. В тот же день Борис Николаевич познакомил с этим замыслом М. И. Барсукова и А. В. Коржакова, на следующий день – B. С. Черномырдина.
14 сентября этот вопрос был вынесен на обсуждение Президентского совета, 15-го – на рассмотрение Совета безопасности. 16 сентября 1993 г. президент посетил дивизию внутренних войск имени Дзержинского.
После этой поездки, как пишет Б. Н. Ельцин, продолжались встречи «с основными участниками предстоящего "мероприятия". Вопросов было множество, начиная с конкретного сценария и заканчивая глобальными проблемами».
Возглавляемый А. А. Марковым «штаб» обратил внимание не только на посещение Б. Н. Ельциным воинских частей, но и на то, что «еще ранее по приказу Грачева все вооружение и боеприпасы из войск были сданы на склады. Армия была практически разоружена». Одновременно стало известно, что существует решение перебросить 1 октября «команду танкистов Таманской и Кантемировской дивизий» «к месту дислокации под Москвой», что в Кубинке и Наро-Фоминске ведется «подготовка спецподразделений», что на подмосковных полигонах появились «лица в гражданской одежде», занимающиеся «боевой стрельбой и вождением техники».
«Мы, – вспоминал А. А. Марков, – перехватили совсекретный приказ главы правительства о приведении Вооруженных Сил в повышенную боеготовность». Кроме того, удалось зафиксировать «переброску к Москве подразделений ВДВ и других спецподразделений». «Поступали доклады, что боевая техника заправляется горючим и выходит из парков и мест хранения. Загружаются боеприпасы и продовольствие. Бойцам было выдано оружие, развернуты полевые кухни».
По свидетельству А. А. Маркова, Белый дом не только отслеживал сведения о действиях Кремля, но и вел переговоры с некоторыми военными с целью привлечения их на свою сторону. Такие переговоры, в частности, велись с главнокомандующим сухопутными войсками В. М. Семеновым, командующим 14-й Приднестровской армией А. И. Лебедем, с некоторыми генералами в руководстве ВВС.
В пятницу 17 сентября, когда все было готово, президент собрал Совет безопасности. «Я, – пишет Б. Н. Ельцин, – попросил доложить силовых министров… И вдруг один за другим они стали предлагать отложить намеченное на воскресенье обращение к народу». Главный аргумент, который выдвигался ими: Р. И. Хасбулатов и А. В. Руцкой уже знают о планируемом на воскресенье роспуске парламента. Президент Ельцин согласился отложить намеченный разгон, но лишь на два дня, до 21 сентября.
19 сентября Борис Николаевич провел в Завидово. Сюда он пригласил М. И. Барсукова, П. С. Грачева и А. В. Коржакова. Здесь произошел «бунт» М. И. Барсукова. Он заявил, что переворот недостаточно подготовлен. На следующий день произошел подобный же «бунт» С. А. Филатова. Его поддержали В. Ф. Ерин и утвержденный накануне в должности министра безопасности Н. М. Голушко. Е. Т. Гайдар тоже считал выбранный момент неудачным. Такую же позицию занимал В. С. Черномырдин.
Несмотря на это Б. Н. Ельцин от принятого решения не отказался.
https://royallib.com/read/ostrovskiy_aleksandr/1993_rasstrel_belogo_doma.html#0

Война компроматов 1993 г.
https://zol-dol.livejournal.com/1122888.html
Кто сварганил компромат на Руцкого?(Караулов)
https://zol-dol.livejournal.com/1122583.html
Жертвы 1993
https://zol-dol.livejournal.com/964922.html
Провокация ельциноидов в Останкино в октябре 1993 г. для расстрела демонстрантов
https://zol-dol.livejournal.com/965624.html
1993 г. Расстрел Белого Дома ельциноидами
https://zol-dol.livejournal.com/915989.html

Кража века, «дело Якубовского»
http://www.compromat.ru/page_18055.htm


https://zol-dol.livejournal.com/1159740.html
Операция КГБ «Перестройка»: прикрытие.
Театр марионеток им. Крючкова: назвать спектакль «путчем», расставить игроков, дернуть за веревочки
https://zol-dol.livejournal.com/1108121.html
Расстрел "Белого дома"
https://zol-dol.livejournal.com/525864.html

КГБ против СССР. Разбор «полетов»: так дела не делаются!
https://zol-dol.livejournal.com/1108234.html
Tags: 1993 год
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments