марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Сказка о Геббельсе великом и могучем, или борьба за союзника

Оригинал взят у ss69100 в Сказка о Геббельсе великом и могучем, или борьба за союзника

Afficher l"image d"origineУ нас много говорят, что работе советской разведки Гитлер противопоставил свою кампанию дезинформации: мол, сосредоточение войск у границы СССР — это маскировка удара по Англии. И Сталин, мол, не то чтобы этой кампании поверил — но не знал, что об этом думать, понадеялся, что, может быть, это на самом деле так, и войну проворонил.

На самом деле так оно и было — в первой части, естественно. В конце мая министерство пропаганды Геббельса начало большую игру, запуская в оборот всевозможные слухи о предстоящем нападении Германии на Англию, возможно даже в союзе с СССР.

    На начало июня была задумана достаточно примитивная, но эффектная провокация. Геббельс должен был написать и опубликовать в «Фелькишер беобахтер» статью «Крит как образец», посвященную состоявшемуся незадолго до того германскому десанту на этот остров — параллели Крита и Британских островов в ней были проведены чрезвычайно прозрачные.

    После чего весь тираж газеты предполагалось конфисковать, кроме нескольких экземпляров, которые должны были попасть в соответствующие посольства.

И вот вопрос: а кого, собственно, министр пропаганды Третьего рейха предполагал таким образом обмануть? На подобную удочку могли попасться разве что журналисты. И в СССР, и в Англии, и в других странах, имевших мало-мальски серьезную разведку, судили о надвигающейся войне уж никак не по газетным публикациям, а по источникам более достоверным. Максимум, на что мог рассчитывать «король пропаганды» Третьего рейха, — это на газетный шум а западных странах.

Шум, действительно, получился — но зачем он понадобился?

А вот для этого надо знать кое-какие малоизвестные у нас факты. А именно: позицию Англии и США в июне 1941 года.

Англия формально находилась в состоянии войны с Германией. Однако Гитлер активно искал с ней мира, да и английское правительство вовсе не было настроено поддержать в этой войне СССР по причине давней и стойкой неприязни к нашей стране. У нас мало об этом говорится, но весной 1940 года Англия и Франция собирались вступить в войну с СССР на стороне Финляндии — забавно, но помешали правительства Дании и Норвегии, отказавшиеся пропустить экспедиционный корпус.

    В порядке той же «помощи» страдающим от агрессии финнам тогда же, буквально за месяц до удара вермахта по Франции, они всерьез обсуждали планы нанесения бомбовых ударов по бакинским нефтепромыслам, что, мягко говоря, странно — где Баку и где Финляндия. (Зато этот удар, лишающий Советский Союз основного источника нефти, был очень выгоден Германии.) А финны, между прочим, практически сразу после окончания советско-финской войны вступили в союз с Гитлером.

Так что это еще очень большой вопрос, до какой степени европейцы были «против» Германии. Гитлер, начиная с времен «Майн кампф», всячески декларировал любовь к Англии. И никто не мог гарантировать, что завтра Лондон не примирится с Берлином — а может быть, и не вступит в войну на его стороне.

Кроме того, у нас на восточных границах существовала Япония, связанная с Германией тройственным пактом. Правда, японцы, которые вовсе не горели желанием воевать с СССР, имели лазейку: они обязаны были безоговорочно поддержать союзника, только если тот подвергнется нападению.

Но пикантнее всего получилось с США. Да, Гитлера на пути к власти поддерживал американский капитал — но с американским правительством все обстояло куда сложнее. Конечно, президенты США являются выразителями интересов капитала — однако не обязательно это одни и те же группировки.

    Когда Гитлер шел к власти, президентом был Гувер, а потом его сменил Рузвельт, имевший несколько иные политические взгляды. Но власть президента достаточно ограничена, так что еще неясно, поддержат Соединенные Штаты Советский Союз или предпочтут не вмешиваться. Президент США вынужден был лавировать между тремя группировками: поклонниками нацизма, которых имелось в США предостаточно, сторонниками участия в той или иной мере в европейском конфликте против Германии и самой сильной группой «изоляционистов», заявлявших, что война идет далеко и нечего в нее вмешиваться.

В декабре 1940 года Рузвельт стал проталкивать через конгресс закон о ленд-лизе. Этот закон давал право президенту передавать в заем или аренду правительству любой страны, оборона которой признается жизненно важной для безопасности США, военную технику, оружие, боеприпасы, снаряжение, стратегическое сырье, продовольствие и т. д. Безопасность — дело хорошее, но широким массам малопонятное, когда война идет за океаном. Поэтому по ходу пиар-кампании нового закона все время говорили о высоких материях — что ленд-лиз предназначен странам, являющимся жертвами агрессии.

Изначально закон предназначался для помощи Англии, у которой закончились деньги для оплаты военных поставок. Однако к тому времени намерения Гитлера пойти войной на СССР были уже настолько явными, что сам собой возник вопрос: можно ли распространять закон на Советский Союз, если он тоже станет жертвой германской агрессии?

Не надо забывать, что союзниками мы стали только после 22 июня. До того в глазах американского обывателя Гитлер и Сталин были явлениями одного порядка. Их государства считались в равной мере «империями зла» — тем более что были связаны пактом о ненападении, то есть являлись почти союзниками. Гитлер воевал с дружественной США Англией, поэтому был чуть-чуть более «плохим», но и только.

Обсуждение данного вопроса в конгрессе вылилось в поправку, исключающую Советский Союз из числа государств, которые вправе претендовать на ленд-лиз. Поправка, правда, была отклонена — однако весьма незначительным большинством: против нее проголосовали 66 % депутатов палаты представителей и 61 % сенаторов. Закон о ленд-лизе был принят 11 марта 1941 года.

Давайте попытаемся перенестись в ту весну. Мы не знаем, что случится позже, будущее, лежащее перед нами, полно самых разнообразных возможностей, и их надо учитывать всё.

Нам известно, что 10 мая 1941 года ближайший сподвижник Гитлера Рудольф Гесс прилетел в Англию на военном самолёте и выбросился с парашютом. Сейчас усиленно стараются представить дело так, будто он не то сошел с ума, не то изменил Гитлеру. Но вот что докладывала советская политическая разведка Сталину 22 мая 1941 года:

«По сведениям, полученным „Зенхеном, в личной беседе с его приятелем Томом Дюпри (заместителем начальника отдела печати МИДа) и еще не проверенным через другую агентуру

1. Гесс до вечера 14 мая какой-либо ценной информации англичанам не дал.

2. Во время бесед офицеров английской военной разведки с Гессом Гесс утверждал, что он прибыл в Англию для заключения компромиссного мира, который должен приостановить увеличивающееся истощение обеих воюющих стран и предотвратить окончательное уничтожение Британской империи, как стабилизующей силы.

3. По заявлению Гесса, он продолжает оставаться лояльным Гитлеру

4. Бивербрук и Иден посетили Гесса, но официальными сообщениями это опровергается.

5. В беседе с Кирк Патриком Гесс заявил, что война между двумя северными народами является преступлением. Гесс считает, что в Англии имеется стоящая за мир сильная античерчилльская партия, которая с его (Гесса) прибытием получит мощный стимул в борьбе за заключение мира.

Том Дюпри на вопрос „Зенхена“ — думает ли он, что англо-германский союз против СССР был бы приемлемым для Гесса, ответил, что это именно то, чего хочет добиться Гесс.

До прибытия в Англию, Гесс написал герцогу Гамильтону письмо, оно было своевременно перехвачено английской контрразведкой, пролежало там около шести недель и затем было отправлено адресату. Гамильтон, получив письмо через 3 дня, передал его в контрразведку.

В парламенте Черчиллю был задан вопрос — в распоряжении каких (военных или гражданских) властей находится Гесс.

Черчилль ответил: „Гесс — мой пленник“, — предупреждая тем самым оппозицию от интриг с Гессом.

„Зенхен“ считает, что сейчас время мирных переговоров еще не наступило, но в процессе дальнейшего развития войны, Гесс, возможно, станет центром интриг за заключение компромиссного мира и будет полезен для мирной партии в Англии и для Гитлера».

В том же самом мае внезапно обострились советско-американские отношения. Заместитель наркома иностранных дел Лозовский 13 июня докладывал Сталину:

«Американское правительство за последнее время провело ряд враждебных мероприятий против Советского Союза. Помимо почти полного прекращения лицензий на вывоз оборудования, американское правительство запретило советским инженерам посещение заводов, провело мероприятия дискриминационного характера, ограничив свободу передвижения советских дипломатов, конфисковало принадлежащий нам иридий, потребовало отъезда помощников военного атташе Березина и Овчинникова, организовало суд над служащими „Бук-книги“ для того, чтобы доказать причастность Советского Союза к пропаганде в Соединённых Штатах и т. д. Сейчас вся американская пресса ведет бешеную кампанию против СССР, доказывая на все лады, что забастовочная война, прокатившаяся по Соединенным Штатам, вызвана „агентами Москвы“…»[

Если экономические меры еще хоть как-то объяснялись применением к СССР прокламации президента Рузвельта об экспортном контроле, то остальные мероприятия можно было расценить одним-единственным образом: как подготовку американского общественного мнения к тому факту, что США не вступит в войну на стороне СССР. Это с одной стороны, но с другой — у Америки все же имелась официальная позиция по отношению к международным конфликтам. Заместитель госсекретаря С. Уэллес определил ее так:

«Политика Соединённых Штатов заключается в том, чтобы предоставлять всю практическую помощь Великобритании, английским доминионам и другим странам, которые страдают от агрессии (выделено мной. — Е. П.)».

А теперь давайте поиграем в альтернативную историю — представим себе два несбывшихся (но вполне возможных) события. Первое — Гессу удаётся прийти к соглашению с Лондоном. Британия, у которой нет ни постоянных друзей, ни постоянных врагов, а есть лишь постоянные интересы, заключает с Германией мир. Второе — война начинается таким образом, что у Гитлера будут основания представить себя жертвой агрессии. Между тем в США уже развёрнуто мощное военное производство. Кто, в таком случае, получит помощь по ленд-лизу?

Учитывая неустойчивость намерений американского правительства и неопределенность в отношениях с Англией, немецкому фюреру очень важно было не позволить СССР получить статус страдающего от агрессии государства, чтобы дать США, где началась демонстративная антисоветская кампания, повод не вступать в войну на нашей стороне, а Японию, наоборот, заставить вступить.

Схема чрезвычайно простая: Германия накапливает силы на границе, одновременно создавая впечатление, что на самом-то деле готовится удар по Англии. Естественно, силы накапливает и СССР. Затем происходит нечто такое, что можно представить «агрессией» с нашей стороны, и Германия наносит «ответный удар». Типа, мы собирались воевать с Британией, а эти русские сами на нас напали. В крайнем случае, если Советский Союз спровоцировать не удастся, немцы могли и инсценировать нападение, подобно тому, как они это проделали в Польше.

Для обслуживания этого сценария и была разработана кампания ведомства Геббельса. Ясно, что обмануть такой дешевой дезой удалось бы разве что журналистов — но именно их и надо было ввести в заблуждение. Во-первых, в отличие от Германии и СССР, правительства Англии и США, как старые демократии, были чрезвычайно зависимы от общественного мнения. А общественное мнение, как известно, делает пресса. А во-вторых, следовало дать повод, отмазку, чтобы правительства Англии и особенно США могли, опираясь на газетную шумиху, не вступать в войну.

Конечно же, это отлично понимал и Сталин и принимал свои меры, одной из которых было знаменитое: «на провокации не поддаваться».

Второй мерой стало показное, нарочитое игнорирование угрозы войны, обставленное так, чтобы обязательно попасться на глаза как иностранным дипломатам, так и иностранным шпионам. СССР демонстрировал «непонимание» ситуации на всех уровнях, официальных и неофициальных.

Из телеграммы японского посла в Москве японскому посланнику в Софии. 9 июня 1941 г.

«Усиленно циркулирующие слухи о том, что Германия нападет на Советский Союз, а в особенности информация, поступающая из Германии, Венгрии, Румынии и Болгарии, заставляют думать, что приблизился момент этого выступления…

Обстановка в Москве весьма спокойна, незаметны также и признаки подготовки к войне, а именно: мероприятия ПВО, сокращение количества такси и прочее, 24 мая я спросил об этом у Молотова. Он ответил, что в настоящее время между Германией и Советским Союзом не имеется трений, могущих повлечь к войне, но если возникнет конфликт, то он считает своим долгом разрешить его мирным путем. Кроме того, позавчера, 7-го числа, германский посол в беседе со мной сказал, что от правительства по этому вопросу никаких сообщений нет, что нет признаков подготовки к войне со стороны Советского Союза, который, должно быть, знает о существующей щекотливой ситуации, а кроме того, Советский Союз аккуратно выполняет обещания, данные Германии, поэтому трудно изыскать причины для нападения на Советский Союз».


10 июня фюрер наконец назвал дату начала кампании: 22 июня. В тот же день начальник генерального штаба сухопутных войск генерал Гальдер издал соответствующее распоряжение, которое передали в войска. Британский центр радиоперехвата в Блечли поймал одно из этих сообщений, расшифровал и отправил «наверх». Естественно, попала эта информация и в британскую разведку, а там, на самом «верху», сидели товарищи из «кембриджской пятерки» — резидентуры НКВД.

    Не позднее 12 июня сведения оказались в Москве. 13 июня Сталин получил доклад Лозовского. Все складывалось так, как и было предсказано: Запад стравит Германию и СССР, подождет окончания войны и добьет ослабевшего победителя.

И всё же Сталин придумал ответный ход. 13 июня в 18 часов было передано по московскому радио и в тот же день по дипломатическим каналам вручено министрам иностранных дел заинтересованных государств то самое знаменитое сообщение ТАСС. На следующий день оно было опубликовано в центральных советских газетах.

Сообщение ТАСС. 13 июня 1941 года.

«Ещё до приезда английского посла г-на Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще иностранной печати стали муссироваться слухи о „близости войны между СССР и Германией“. По этим слухам:

1) Германия будто бы предъявила СССР претензии территориального и экономического характера и теперь идут переговоры между Германией и СССР о заключении нового, более тесного соглашения между ними;

2) СССР будто бы отклонил эти претензии, в связи с чем Германия стала сосредотачивать свои войска у границ СССР с целью нападения на СССР;

3) Советский Союз, в свою очередь, стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредотачивает войска у границ последней.

Несмотря на очевидную бессмысленность этих слухов, ответственные круги в Москве все же сочли необходимым, ввиду упорного муссирования этих слухов, уполномочить ТАСС заявить, что эти слухи являются неуклюже состряпанной пропагандой враждебных СССР и Германии сил, заинтересованных в дальнейшем расширении войны.

ТАСС заявляет, что:

1) Германия не предъявляла СССР никаких претензий и не предлагает какого-либо нового, более тесного соглашения, ввиду чего и переговоры на этот предмет не могли иметь место;

2) по данным СССР, Германия также неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерениях Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, а происходящая в последнее время переброска германских войск, освободившихся на Балканах, в восточные и северо-восточные районы Германии связана, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям;

3) СССР, как это вытекает из его мирной политики, соблюдал и намерен соблюдать условия советско-германского пакта о ненападении, ввиду чего слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными;

4) проводимые сейчас летние сборы запасных Красной Армии и предстоящие маневры имеют своей целью не что иное, как обучение запасных и проверку работы железнодорожного аппарата, осуществляемые, как известно, каждый год, ввиду чего изображать эти мероприятия Красной Армии как враждебные Германии по меньшей мере нелепо».


Отменная вышла ловушка для Гитлера. У него имелось три варианта реагирования: либо предъявить претензии СССР — расписавшись тем самым в подготовке войны; либо ответить аналогичным заявлением — тогда в случае нападения фюрер выставлял себя не просто агрессором, но еще и агрессором вероломным; либо промолчать, неявно выразив несогласие со Сталиным и признав, что «похолодание» в отношениях существует и идет из Германии.

    Этим блестящим политическим ходом Сталин выставлял щит против фехтовальных комбинаций Гитлера и Геббельса. Теперь как бы ни повел себя фюрер, в случае начала войны он выходил агрессором. У него оставалась одна надежда — что на границе все же произойдет нечто такое, что можно будет расценить как провокацию.

Кстати, данное сообщение ТАСС в условиях дезинформационной кампании Геббельса лучше всего доказывало: Сталин ни на мгновение не повелся на эту дезу. Потому что когда по всему миру ходят слухи о тайном союзе СССР и Германии, делать подобное заявление можно было лишь в одном случае: если советское правительство точно знало, что Гитлер не собирается нападать на Англию и через несколько дней слухи будут опровергнуты самим ходом событий.

Берлин никак не прокомментировал сообщение ТАСС, что доказывало: война начнется в ближайшие дни. Теперь главное было — избежать слишком резких движений, и тогда Гитлеру не останется ничего, кроме как напасть на СССР без всякого повода и без объявления войны. А может быть, в такой ситуации он, взвесив все обстоятельства, и не решится напасть, оставив в тылу формально воюющую с ним Англию? Это был совсем крохотный, но все же шанс. В конце концов, переносил же он сроки нападения на Францию, в конечном итоге начав вторжение на полгода позже, чем предполагалось изначально.

Из дневника генерального секретаря Исполкома Коминтерна Георгия Димитрова, 21 июня 1941 г.

«В телеграмме Джоу Эн-лая из Чунцина в Янань (Мао Цзе-Дуну) между прочим указывается на то, что Чан Кайши упорно заявляет, что Германия нападет на СССР, и намечает даже дату — 21.06.41!.. Слухи о предстоящем нападении множатся со всех сторон…

…Звонил утром Молотову. Просил, чтобы переговорили с Иос. Виссарионовичем о положении и необходимых указаниях для Компартий.

Мол.: „Положение неясно. Ведётся большая игра. Не всё зависит от нас. Я переговорю с И. В. Если будет что-то особое, позвоню!“»

Игра, действительно, велась очень большая. Ситуация была сложнейшая, стрелки весов застыли в неустойчивом равновесии на нулевой отметке, и сдвинуть их могло любое дуновение ветра. Потому-то Сталин категорически запрещал военным любые движения на границе. Но вот делиться с ними секретными соображениями он был не обязан.

…Как известно, Англия и США вступили в войну на стороне Советского Союза. Сколько лет войны и сколько жизней наших солдат сберегло это достижение Сталина, предоставляю подсчитать писателям-фантастам.

***


Продолжение книги Елены Прудниковой Ленин — Сталин Технология невозможного”, а также ссылки можно прочитать здесь.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments