марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Особенности национальной онкологии / Неинформированность и недоверие

Оригинал взят у mamlas в Особенности национальной онкологии / Неинформированность и недоверие
Ещё о здравоохранении в России

Рак не приговор
Почему не все пациенты могут получить современное лечение рака

Только 10% онкобольных лечатся по современным технологиям, остальные проходят курсы химио- и гормонотерапии, разработанные еще в 60–70 годах, — с таким заявлением выступил главный химиотерапевт Северной столицы директор Санкт-Петербургского клинического научно-практического центра специализированных видов медицинской помощи Владимир Моисеенко. ©



Сеанс лучевой терапии / Фото: Юрий Стрелец

В то же время в России существуют и современное оборудование, и новейшие лекарства для лечения рака.

На данный момент в онкологии не решены две основные проблемы: не всем пациентам хватает финансирования, и больные слишком поздно узнают о диагнозе — россияне не привыкли проходить диспансеризацию, а к врачу приходят, когда бывает уже слишком поздно.

Цена жизни. Сколько стоит жизнь без онкологии?

В России борьба с раком оказалось в центре ожесточенной дискуссии, и основная проблема сводится к доступности лечения. Так, по словам Владимира Моисеенко, за последние несколько лет новые методы борьбы с раком уже показали свою эффективность. Например, сейчас один иммунотерапевтический препарат может полностью вылечить от 17 разных опухолей. За десять лет наблюдений ученые выяснили, что 20% пациентов с диагнозом «рак» полностью поправились. Правда, малый спрос на современные методы лечения Моисеенко объясняет высокой ценой препаратов — некоторые из них стоят до 10 тыс. евро. По мнению врача, государство должно поддержать фармацевтические фирмы, чтобы те смогли выпускать отечественные препараты с такой же высокой эффективностью по более доступной цене.

Пока же в Минздраве констатируют: почти все научные разработки в области онкологии приходят к нам из-за рубежа. Точнее, 96%. Об этом сообщил главный внештатный онколог Минздрава РФ Михаил Давыдов. По его словам, российская онкология находится в трудном положении. Причину он называет ту же, что и Владимир Моисеенко: нет передовой конкурентоспособной фармацевтической промышленности. Есть и другая проблема — чтобы поднимать фармпроизводство, нужны деньги, в том числе и бюджетные, а средств на развитие выделяется недостаточно. Михаил Давыдов заявил прямо: «Самая большая проблема российской онкологии — это отсутствие достаточного финансирования отрасли».

И действительно, проблема нехватки средств остается актуальной, несмотря на постоянно растущее бюджетное финансирование. Так, в феврале прошлого года председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко заявляла: с 2000 года объемы финансирования на онкологию выросли более чем в десять раз. Только в рамках национальной программы на 2009–2014 годы было выделено более 40 млрд рублей на приобретение нового оборудования, модернизацию материальной базы и закупку современных лекарств. И, кстати, собственные лекарства от рака у нас тоже постоянно разрабатываются.


Фото: Александр Кондратюк

В то же время заболеваемость раком в России в целом в два-три раза ниже, чем в Западной Европе и США. Правда, онкологи связывают это с более низкой продолжительностью жизни. Смертность же при онкозаболеваниях у нас высокая. Моисеенко констатирует показательный факт: если на Западе из трех заболевших умирает один, то у нас — один из двух. И часто причиной смерти становится некачественное лечение. Однако это происходит не потому, что в государстве нет технологий, а потому, что процветает псевдомедицина. Как отметил химиотерапевт, многие пациенты проходят терапию в неонкологических учреждениях. Многие клиники заявляют, что лечат рак, но на самом деле необходимыми технологиями не обладают — поэтому лечиться нужно только в профильных учреждениях.

Время — деньги. Где лечить рак у нас или за границей?

И все-таки проблема высокой смертности от рака в России упирается не только в деньги. У нас люди не привыкли проходить регулярные обследования, и диагноз порой ставят слишком поздно. А рак — это заболевание, успех в лечении которого напрямую зависит от того, как быстро оно было диагностировано. «У нас люди привыкли тянуть до последнего и часто обращаются к врачу только тогда, когда симптомы болезни уже начинают мешать нормальной жизни, — пояснил РП сопредседатель Всероссийского союза пациентов, член Общественного совета при Минздраве РФ Ян Власов. — У нас в стране есть все необходимые технологии для лечения рака, оборудование на мировом уровне. И возникает вопрос: почему сегодня при таких больших возможностях — новых онкологических программах, онкологических центрах — у нас только 10% больных имеют доступ к новационным технологиям? Для меня это загадка».

С недоумением к заявлению Владимира Моисеенко отнесся и врач-хирург, старший научный сотрудник отдела гепатопанкреатобилиарной хирургии МКНЦ Иван Казаков. По его словам, высокотехнологичное лечение сейчас могут получить если не 100% пациентов, то все же подавляющее большинство. Ян Власов видит единственное объяснение печальной статистики в том, что сейчас используется много препаратов, которые основаны на иммунологических средствах и цитатинах, открытых еще в 60-е годы. Но сейчас существуют другие, современные поколения лекарств. К тому же онкологические препараты входят в перечень ОНЛС (обеспечение необходимыми лекарственными средствами), эта программа предусматривает бесплатное обеспечение лекарствами тяжелобольных. К тому же есть и другая программа — ВМП (высокотехнологичная медицинская помощь), которая позволяет онкобольным не только получать бесплатные лекарства, но и рассчитывать на бесплатную операцию. Само собой, бесплатны эти услуги только для пациента — лечение оплачивает государство.

Теоретически получить бесплатное лечение сейчас могут все больные. «Проблема только в том, что не на всех хватает квот в клиниках, а финансирование каждой клиники фиксированное, — поясняет Иван Казаков. — У нас, например, всем пациентам хватает квот, а вот в других клиниках, где я работал раньше, были проблемы. Если же пациенту не хватило квоты, то у него есть два варианта: или искать клинику, где квота еще не израсходована, или же лечиться платно». По словам Ивана Казакова, финансирования действительно не хватает. Государству нужно оплачивать не только сам процесс лечения, и нехватка средств сказывается не только на лекарствах — они онкобольным выписываются бесплатно. Недостаточность финансирования сказывается также и на зарплате медперсонала, питании больных и ремонте медучреждений.

А ведь все эти факторы как раз и сказываются на уровне доверия. Россияне не идут обследоваться и стараются лишний раз не попадать к врачам именно потому, что живут во власти двух стереотипов. Если клиника бесплатная, то сразу представляется казенное учреждение с озлобленными от низких зарплат врачами-грубиянами. Если же идти в частную клинику, то сразу нужно готовить пачку денег: врачи вежливые, ремонт свежий, но задача персонала — заработать как можно больше денег. Поэтому, пока люди не станут доверять медицине, они не перестанут откладывать визит к врачу.

Нина Важдаева
«Русская планета», 8 февраля 2016

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments