марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

Проблема невежества. 2

Оригинал взят у alexcrim в Проблема невежества. 2
Оригинал взят у sg_karamurza в Проблема невежества. 2
Возможно, эта тема слишком огорчает всех читателей и авторов. Она всех коснулась. Можно эту тему свернуть и подождать до лучших времен? Попробуем еще пару кусков.

2.
Из опыта общения с доступными людьми (и из наблюдений над собой) можно составить представление о «новом невежестве». Это состояние совсем другого типа, нежели «невежество времен безграмотности», которая сужала доступ к «сети знаний». Такие общности, которые не имели доступа к формальному образованию и библиотеке («памяти мира»), не знали очень многого, что существовало вне их «культурной скорлупы». Но эти общности в своем культурном пространстве и в своей информационной системе не были невеждами. Так, крестьяне и ремесленники опирались на огромный и систематизированный запас традиционного знания, которое передавалось из поколения в поколение, в основном устно и в совместной работе.
Для развития человечества приручение лошади или выведение культурной пшеницы и картофеля были несравненно важнее изобретения атомной бомбы. Практически все культурные растения, основной источник пищи, были созданы трудом и умом крестьян за 20 тыс. лет, а научная селекция и гибридизация началась совсем недавно. Бронза – древнейший сплав, с IV тысячелетия до н.э. используется для изготовления предметов самого разного назначения, и лучше старых составов нет. Многие технологические приемы и операции древних ремесленников не удается воспроизвести и сегодня.
Это современное представление об эволюции системы знания было до середины 1980-х годов в среде интеллигенции общепринятым, даже банальным. Считалось, что признак полной науки – наличие весомой части сообщества, осведомленной об истории развития знания соответствующей области (т.н. развитая «память» научного сообщества). История знания была частью научного знания и актуальным инструментом на каждом этапе познания. Более того, еще до революции в Академии наук история знания воспринималась как необходимый элемент, интегрирующий образование, культуру, искусство и политику. Особенно активно это доказывали В.И. Вернадский, А.Е. Ферсман и Н.Н. Лузин. В мае 1921 г. Вернадский сделал доклад об организации постоянной «Комиссии по истории знаний». В 1932 г. она преобразуется в Институт истории науки и техники АН СССР. Литература по истории науки была очень популярна среди интеллигенции и широкой публики, она вошла и в преподавание научных дисциплин в средней школе и в вузах.
В 1931 г. в издательстве «Наука» была создана серия «Научно-популярная литература». Уже в 1940 году – выпуск научно-популярных книг достиг в СССР годового тиража 13 млн. экземпляров. К началу 1970-х тиражи выросли до 70 млн., а в 1981 году выпуск научно-популярной литературы в СССР составил 2451 наименование общим тиражом 83,2 млн. экземпляров. В 1933 г. начал издаваться научно-популярный журнал «Техника молодежи», в 1934 г. вновь стал выходить журнал «Наука и жизнь». Тиражи научно-популярных журналов постепенно стали массовыми (в 80-е годы журнал «Наука и жизнь» выходил тиражом 3,4 млн. экземпляров), и этих тиражей не хватало.
Но в ходе трансформации политической системы к концу 1980-х гг. прежние институты были деформированы или устранены. Установилось «новое мышление». В этой программе важным средством в России и стал подрыв культуры мышления. Была проведена большая кампания по разрушению рационального сознания и механизмов его воспроизводства. Целенаправленное воздействие было оказано на все каналы социодинамики культуры – на школу и вузы, на науку и СМИ, на армию и искусство. Историческая память знаний стала быстро стираться в массовом сознании. Невежество стало действенным!
Оно было подкреплено потоком алогичных, антирациональных утверждений, противоречащих и знанию, и мере, и здравому смыслу. Как будто прощупывали состояние мышления людей. Вот, в популярной тогда «Независимой газете» утверждается: «Чеpез западные гpаницы пpишло в Россию все, что и по сей день является основанием могущества и национальной гоpдости России... – все виды тpанспоpта, одежды, большинства пpодуктов питания и сельскохозяйственного пpоизводства – можно ли сегодня пpедставить Россию, лишенной этого?» [190]. Действительно, невозможно себе пpедставить Россию, вдpуг лишенной всех видов одежды – а можно ли пpедставить себе разумного человека, всеpьез озабоченного такой пеpспективой для России? Что это – искреннее невежество или порция яда в уши людей? Читатели это проглотили. Бурный поток подобных статей нарастал.
Даже если это просто выстрел информационной войны, вредоносная программа быстро затянула этих «хозяев дискурса» в их собственную ловушку. Как писал А. Тойнби, «неудача состоит в том, что лидеры неожиданно для себя подпадают под гипноз, которым они воздействовали на своих последователей. Это приводит к катастрофической потере инициативы: “Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму”».
За последние тридцать лет гуманитарная элита России стала «играть на понижение». Как будто что-то сломалось в ее мировоззрении. Например, резко сократился выпуск научно-популярной литературы, которая имела раньше массового и постоянного читателя. В табл. * показано, как изменились тиражи самых популярных журналов.

Таблица *. Тиражи научно-популярных и реферативных журналов, тыс.

Журнал 1980-е годы 2000
Наука и жизнь 3 400 40
Знание - сила 700 5
Химия и жизнь 300 5
Квант 315 5
Природа 84 1,8
Земля и Вселенная 55 1

Как изменялось массовое сознание? Примерно в 1989-1994 гг. все население провело в состоянии всеобщего стресса и периодического шока. Это было состояние острой «культурной травмы», и эти аномалии маскировали массивный и фундаментальный сдвиг в сознании. Но с середины 1990-х гг. очень многие стали говорить, что дело неладно. В результате разрушения культурных институтов и мировоззренческой матрицы произошел массовый переход от «университетской культуры» к «мозаичной». Рассыпались сообщества, объединенные общими когнитивными и информационными системами. В этой ситуации атомизированное население вовсе не вернулось в состояние «узкого знания» крестьян и ремесленников, их кодифицированное традиционное знание отошло в историю.
Мы стали похожи на «массу», представителя которой Ортега-и-Гассет описал во время кризиса 1930-х годов: «Его нельзя назвать образованным, так как он полный невежда во всем, что не входит в его специальность; он и не невежда, так как он все таки “человек науки” и знает в совершенстве свой крохотный уголок вселенной. Мы должны были бы назвать его “ученым невеждой”, и это очень серьезно, это значит, что во всех вопросах, ему неизвестных, он поведет себя не как человек, незнакомый с делом, но с авторитетом и амбицией, присущими знатоку и специалисту... Достаточно взглянуть, как неумно ведут себя сегодня во всех жизненных вопросах – в политике, в искусстве, в религии – наши “люди науки”, а за ними врачи, инженеры, экономисты, учителя... Как убого и нелепо они мыслят, судят, действуют! Непризнание авторитетов, отказ подчиняться кому бы то ни было – типичные черты человека массы – достигают апогея именно у этих довольно квалифицированных людей. Как раз эти люди символизируют и в значительной степени осуществляют современное господство масс, а их варварство – непосредственная причина деморализации Европы» [193].

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments