марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Юлиану Семенову помогли уйти из жизни

Оригинал взят у nickol1975 в Юлиану Семенову помогли уйти из жизни
Оригинал взят у matveychev_oleg в Юлиану Семенову помогли уйти из жизни
Дочь Юлиана Семёнова: отцу помогли уйти из жизни те, кому был выгоден развал страны

7cc2e9da6ad0466f9592d3c2ba114cb1
Юлиан Семенов

В декабре в Эстонию по приглашению медиаклуба «Импрессум» приезжала Ольга Юлиановна Семёнова, дочь прекрасного писателя, которому мы обязаны «Семнадцатью мгновениями весны» и многими другими книгами.

В интервью порталу Rus.Postimees.ee Ольга Юлиановна рассказала о том, каким ее отец был в жизни.

– Парадокс: книги вашего отца помнят до сих пор, хотя государство, от лица которого действуют герои этих книг, давно уже нет. Есть, впрочем. советская ностальгия. Как по-вашему, она играет какую-то роль в популярности книг вашего отца?

– Конечно, у нас у всех есть определенная ностальгия – по доброму времени, по нашей молодости, по ортодоксальным коммунистам, которых можно сравнить с православным батюшками по степени доброты и аскезы. Но, мне кажется, здесь не только ностальгия. Герои Юлиана Семёновича – а их прототипами были настоящие советские герои, независимо от национальности, – особенно главный его персонаж, Штирлиц – только во вторую очередь красные разведчики, а в первую – русские интеллигенты.

Это – ценность, которая не исчезает со сменой строя, ценность, которая всегда будет нам нужна. Человек интеллигентный, образованный, любящий свою родину, идущий на конструктивную критику, умеющий принимать решения, вежливо спорить и уважать противника – всё это сейчас очень нужно. И я надеюсь поэтому, что книжки Юлиана Семёновича еще пригодятся.


– А как по-вашему, русский интеллигент – это явление национальное или вненациональное?

– У нас интеллигенция немножко иная, чем во всем мире. Штирлиц – исключение: он любит свою родину. В основном же у нас интеллигенция мятущаяся: люди мечутся, мечутся... Можно критиковать – а зачем? а что тебе не нравится? а что ты можешь предложить взамен?.. «Я ничего не могу предложить, но мне всё не нравится...» Иногда наша интеллигенция – капризный младенец! Юлиан Семёнович всегда говорил, что критика должна быть позитивной и конструктивной.

Штирлиц – исключение, но Юлиан Семёнович даже где-то написал о том, что российская интеллигенция и правда разбита – и нет ничего, что ее объединяло бы. Он говорил, что интеллигенция наша похожа на замечательное, умное существо без рук и без ног – работать оно не может. И предложить ничего не может – его хватает только на то, чтобы сносить. А Штирлиц – интеллигент петровской закалки, петербургской, столыпинской, сильный, знающий, чего он хочет. Западной закалки, кстати говоря.

– Сам Юлиан Семёнович тоже был таким?

– Да, абсолютно. Очень знающим, невероятным патриотом – хотя сегодня эти слова звучат как ругательство. При этом он был открыт любым идеям и, когда ездил на Запад, привозил за собой целую свиту друзей, которые, влюбившись в него, влюблялись в Советский Союз. И это была не пропаганда и не задания советских спецслужб, как утверждали некоторые доброжелатели Семёнова. Это было и правда желание объяснить всем, что мир маленький – и нужно жить в дружбе и в мире. Юлиан Семёнович считал, что нужно говорить на всех языках, ездить по всему миру – и, кстати, предлагал открыть наши границы уже давно.

– Сколько языков он знал?

– Пять. Пушту, фарси, которые он изучил на факультете восточных языков, и еще английский, немецкий и испанский. Причем про испанский он говорил, что учил его с женщинами. Но это между нами.

– Был ли Юлиан Семенович идейным коммунистом, разделял ли он это мировоззрение?

– Юлиан Семёнович был сыном коммунистов. Из песни слов не выкинешь: Семён Александрович Ляндрес и Галина Николаевна Ноздрина были ортодоксальными коммунистами и очень светлыми людьми. Мой дед прошел через сталинский ГУЛАГ, и когда он вышел из тюрьмы – в 47 лет, парализованный, – он первым делом сказал: «Я должен позвонить в обком доложиться, что меня выпустили, что я готов снова стать в строй...»

Юлиан Семёнович, может, именно потому, что он видел, что в нашей стране есть определенные перекосы, не вступил в компартию – но он был убежденнейшим социалистом просто до мозга костей и хотел, чтобы у нас был социализм с человеческим лицом. Вся его жизнь – это попытка способствовать построению социализма шведской модели, когда есть мелкий и средний частный бизнес, есть свободы, но недра принадлежат все-таки государству. Он так себе это и представлял: недра – государству, остальное – людям. Но его не услышали, потому что некоторым силам и внутри, и извне хотелось чего-то другого. А интеллигенция, как всегда, не знала, чего она хочет.

– Вы сейчас про какой период времени говорите?

– Юлиан Семёнович писал о необходимости частного бизнеса еще в 1970-е годы. За это его и не любила власть – у него были крамольные идеи. А когда началась перестройка, он увидел другую опасность – что всё к чертовой бабушке развалится, как потом и случилось, – он пытался спасти ситуацию. Может быть, вы помните первые номера «Совершенно секретно». Папа говорил Горбачеву: нужно первые этажи всех зданий отдать под кафе и рестораны, чтобы молодежь занималась бизнесом, нужно приватизировать землю, нужно повысить зарплаты педагогам и врачам. Никто его не слышал, хотя он в каждый момент говорил о важном. Он был созидателем по сути своей.

Каждый писатель – немножко пророк и провидец. Я помню, в 1984 году, когда я была еще маленькой девчонкой, умер Андропов, который действительно хотел провести важные, нужные реформы в стране. И папа сказал мне: «Оля, я боюсь, что пойдет раскачка – и пойдет не туда. Начнется развал, с Прибалтики, потом Грузия – и так далее. Мы всегда можем остаться сверхдержавой, но некоторой части людей будет милее воровство. Тогда мы на некоторое время станем аппендиксом цивилизованного мира...» Но он верил в то, что долго мир терпеть безумие не может, потому что действует по законам логики, что так или иначе всё вернется на круги своя – и победит правда.

– Юлиан Семенович, когда его спрашивали, не является ли он полковником КГБ, отшучивался, что он – генерал, но споры о его связях с разведкой идут до сих пор. Где тут правда, а где домыслы?

– Ну, Иэн Флеминг и Джон Ле Карре – тоже ведь сотрудники спецслужб... Папе очень хотелось создать имидж тайного агента. Но – должна всех разочаровать: агентом КГБ он не был. Просто у папы были друзья из этих сфер, наши российский джеймсбонды – и Юрий Владимирович Андропов, и «последний романтик разведки» генерал Вячеслав Ервандович Кеворков, и контрразведчик Виталий Константинович Бояров.

Однажды, я помню, Бояров жаловался папе: к нему приходили другие писатели, говорили, что Семёнов – агент, что ему дают секретные документы... Бояров говорит: «Юлик, я принял решение выступить по телевидению и заявить, что Юлиан Семёнов – не наш агент и никогда им не был». Папа отвечает: «Я тебя умоляю, дружочек, не говори этого! Если хочешь, скажи, что я самый замаскированный агент влияния...»

Папа никого из своих друзей не предал. У нас смене строя всегда сопутствует сведение счетов: что 1937 год, что 1987-й были одинаково несправедливы по отношению к огромному количеству людей. Но папа всегда оставался порядочным человеком. Когда началась травля на Олжаса Сулейменова, он своего дружочка Олжасика прятал на даче в Крыму...

– Он ведь и Эдуарду Лимонову помогал в свое время?

– Когда папа оказался на Западе, он приглашал к себе и Лимонова, и Шемякина. Но папа считал, что всякий наш человек, живущий на Западе, – это трагедия. Барышников как-то сказал: «Здесь у меня и машина, и квартира, а в России я оставил маму, собаку и воздух». Для папы талантливый человек на Западе – это всегда трагедия. Он разразился какой-то феноменальной статьей о Шемякине, а тот с американской деловитостью сказал: «Да нет тут никакой трагедии, я всем доволен, всё хорошо». Пути папы с такими людьми расходились, они говорили на разных языках. Папа был и человеком мира, и человеком почвы, он жить без России не мог, а эти люди – смогли.

– И все-таки: как Семёнову разрешали интервью с архитектором Гитлера – Альбертом Шпеером, с правой рукой Муссолини – Отто Скорцени?

– Подвиг был уже в том, чтобы добиться этих интервью. Интервью со Скорцени ведь делалось не по указанию партии. У папы был друг Хуан Гарригес, его отец был министром в первом постфранкистском правительстве Испании. Гарригес организовал папе встречу с Отто Скорцени в клубе финансистов в Мадриде... У папы была замечательная черта – авантюризм. И он постоянно хотел найти истину. Его интересовал нацизм, он был им заколдован: абсолютное зло – как оно возможно? Папа говорил: «Если я хочу чего-то добиться от человека, я лягу на коврике перед его домом и не сойду с места, пока не добьюсь того, чего хочу». Так он и добился интервью и со Шпеером, и с Карлом Вольфом.

Я бы не сказала, что наша система воспринимала это очень хорошо. Семёнов был для нее экзотической птицей. Вот наши зомби – при галстуках, в начищенных ботинках, читающие речи по бумажке, – и этот бородач, похожий на стареющего хиппи, приходит в кожанке, в рваных джинсах, с сигаретой, всех очаровывает... Папа даже читал лекции в американских университетах и говорил, между прочим, что считать всю Америку нашим врагом неразумно, что американская интеллигенция была влюблена в Россию – и когда они знакомились с Семёновым, они говорили: «Теперь мы любим Россию!» Но кому-то в Союзе это не нравилось.

– Вы говорили о том, что вашему отцу помогли уйти из жизни. Об этом тоже много спорят. Какова ваша версия событий?

– У нас очень любят создавать сенсации ни о чем и спекулировать святым... Я молчала 25 лет, но сегодня мне хочется сказать правду. Я долго изучала документы, архивы, встречалась с людьми – и могу сказать с полной уверенностью, что отцу помогли уйти. Не бьет молния трижды в одно и то же место. В апреле 1990 года умирает молодой журналист газеты «Совершенно секретно» Александр Плешков – умирает в Париже от отравления такого сильного, что внутренности разлагаются. Через месяц у папы – инсульт. Через две недели он начинает поправляться – и новый инсульт после визита неизвестный людей. А еще через две недели рубят топором прекрасного православного священника отца Александра Меня...

Почему отцу помогли уйти? Чтобы это понять, нужно прочесть публиковавшийся в «Совершенно секретно» последний роман Юлиана Семёнова «Тайна Кутузовского проспекта» о расследовании убийства прекрасной актрисы Зои Федоровой. На самом деле отец в нем показал: готовится развал и распил страны – и кому это выгодно. Вот те, кому выгодно, и решили зачистить «Совершенно секретно»...

Николай Караев


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments