марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Яков Кедми: «У Москвы и Тель-Авива много общих задач»

21.01.2017/https://cont.ws/@aleksandr88/497162/Aleksandr88

Когда-то он работал на заводе бетонщиком-арматурщиком и заочно учился в МИИТ. Спустя полвека Яков Кедми более известен соотечественникам как бывший шеф израильской спецслужбы «Натив» и приглашенный эксперт — частый гость российских политических ток-шоу.

В 1967 году, будучи 20-летним рабочим пареньком, он начал свой поединок с властями, добиваясь репатриации. Получив отлуп, Яша Казаков не смирился и написал заявление об отказе от гражданства СССР. Чиновники долго не знали, что делать с активным юношей, и после двухгодичной волокиты все-таки отпустили. В Израиле наш герой поменял фамилию и сделал головокружительную карьеру в секретных ведомствах.

культура: Без малого 50 лет назад Вы пришли в израильское посольство в Москве, где заявили, что хотите репатриироваться. Позднее Вы еще несколько раз буквально прорывались в израильское, а затем и в американское представительство с тем же требованием. С Вами беседовали офицеры КГБ, намекали, что отправят в дурдом. Понимали, что могли в итоге оказаться за решеткой?

Кедми: Все шло к тому, что меня посадят, а шансов на положительный ответ почти не имелось. Но я пытался максимально раскачать свои отношения с властями — рассчитывал, что создам такие условия, при которых им будет невыгодно устраивать показательный процесс, и меня выпроводят за границу.

В советской бюрократической системе решения принимались медленно. Она зачастую опаздывала: если мои инициативы были более быстрыми и заставали чиновников врасплох, у меня оставалось время для подготовки к их ответному ходу. Помнится, однажды я вышел из посольства, и меня не задержали. Тогда подумалось: возможно, советская власть намного слабее, чем представляется, и большую часть ограничений мы на себя накладываем из-за собственных страхов.

культура: В «Википедии» читаем: из-за легкости, с какой Вы добились отъезда, Вас потом в Израиле окружал шлейф подозрений в связях с КГБ…

Кедми: Не знаю, что написано в «Википедии», не читал. Но я приехал в 69-м, а в 71-м, то есть на второй год после окончания офицерского училища, уже поступил в школу военной разведки. Такая быстрота необычна для Израиля. Если были бы какие-то подозрения, меня не приняли бы в такую школу. С 78-го я работал в «Нативе», где наивысшая степень секретности в стране. Проверки предстояли долгие, упорные, но все подозрения существовали не на профессиональном, а на обывательском уровне.

культура: В книге «Безнадежные войны» Вы подробно, шаг за шагом описываете свой первый бой: недалеко от Суэцкого канала во время войны Судного дня 1973 года. Вы сражались в танковых войсках, в одном экипаже с будущим премьером Эхудом Бараком. Вас было трое. Когда пулеметчик погиб, Вы встали за пулемет, высунувшись из башни. Вы, как я помню, отдаете дань уважения за героизм и солдатам противника, египтянам, которых в тот момент уничтожали…

Кедми: Конечно. Они нас убивали, мы — их.

культура: Но Ваши батальные сцены скупы на чувства. Насколько Вы в тот момент нервничали?

Кедми: Это было первое сражение, но не единственное. Потом они шли сплошной чередой. Вообще в бою ощущений нет, ты работаешь, как автомат, как машина. Делаешь то, чему учили. Целишься, ведешь огонь и все фиксируешь. Переключение происходит утром перед битвой, когда звучит команда «Запустить двигатели!» и слышишь, как затарахтел мотор танка. Тут же — полное переключение. Или уже после, когда все закончено: приехали в место расположения батальона, и все разошлись. Тогда появляется несколько минут отдыха. Начинаешь вспоминать, что было. И рождаются чувства.

культура: А сложно было переключиться в иной режим, когда перешли из бронетанковых войск в спецслужбу?

Кедми: Нет. Из армии я уходил офицером военной разведки, поэтому работа оказалась чем-то похожей. Кое-какие навыки, которые получил на передовой, пригодились. Другие — нет.

На новом месте гораздо более важным оказался человеческий фактор. Прежде я не занимался агентурой и вербовкой — тем, что у вас в ведении ГРУ. В армии мои функции ограничивались полем боя, расположением частей противника.

Всех военных тестируют на наличие природных данных быть офицером. Точность, собранность, внимательность, дисциплинированность, умение организовать людей, сохранять в любой обстановке самообладание, холодный расчет. Все это — качества, необходимые командиру.

А какие нужны для службы во внешней разведке? Способность оценивать, систематизировать и анализировать информацию, дар по-особому использовать людей, например, уметь работать среди населения, при этом получая сведения без элементов вербовки. Разумеется, и доскональное знание собственных сотрудников.

культура: Что в «Нативе» доставляло Вам особое удовольствие?

Кедми: Когда планируешь ту или иную операцию и она в итоге удается, то чем меньше было изначально шансов, тем ценнее победа. Адреналин всегда повышен. Особенно, когда ты сам на месте событий, как на борцовском ковре. Это давало чувство внутренней мощи и легкости. Никогда не было страха или ощущения опасности, но предельная собранность перед поединком, охотничий азарт.

культура: В декабре 1988 года Вы оказались в эпицентре истории, связанной с угоном самолета из СССР. Тогда банда Якшиянца захватила на Северном Кавказе автобус с детьми и учительницей, потребовала два миллиона долларов и воздушный коридор в Израиль. Власти выполнили эти условия, однако террористы не учли, что международная обстановка изменилась и отношения наших стран потеплели. В итоге Израиль сразу вернул и самолет, и заложников, и выкуп, и бандитов в наручниках. Но тот злополучный рейс в аэропорту Бен-Гурион Вы встречали лично…

Кедми: Именно я был первым, кого увидел Якшиянц, спустившись с трапа. Я заговорил по-русски, он явно обрадовался. Когда я увидел его подельников, мне стало ясно, что прямого физического риска нет. Обычные бандиты. Единственное, что меня немного напрягало, — Якшиянц был подкуренный и пьяный. Когда такой человек стоит с автоматом перед тобой, не совсем приятно. Неприятно, подчеркну, но не страшно. Я вел переговоры. Сразу сказал: «Ну, положи автомат!» Он положил, и то же самое сделали его ребята, которые вышли из самолета с обрезами. Не было большой напряженности, мне быстро удалось их успокоить и перевести разговор на практические вопросы.

культура: Вы как-то упоминали, что хорошо знаете президента России, даже познакомили его в 1998 году с Ариэлем Шароном. Позднее Вы и Владимир Путин несколько раз подробно беседовали о целях и интересах двух стран на Ближнем Востоке. Как Вам кажется, с тех пор таковые не подверглись корректировке?

Кедми: С первой же беседы стало ясно, что у нас очень много общих задач. И по большому счету ничего нового на сегодня не добавилось. Да, усилился элемент террора. Тогда экстремисты активно орудовали в самой России, на Северном Кавказе, но уже была очевидна связь между ними и исламским террором на Ближнем Востоке.

Мы говорили и о проблемах минувшего, как экономических, так и политических, геополитических. Потом у нас был еще ряд встреч.

Ясно, что не все цели у нас совпадают: у каждого государства они разные, тут не может быть полной идентичности. У России свои отношения с третьими странами, но не помню, чтобы в разговорах выявились какие-то противоречия в оценке Соединенных Штатов. Тут было полное взаимное понимание.

культура: Тогда же Вы конфликтовали с людьми, которые входили в руководство Израиля, а теперь, после многолетнего перерыва, снова у власти, — это господа Биньямин Нетаньяху и Авигдор Либерман. В чем суть Вашего спора? Что-то личное или разница в ценностях?

Кедми: Вероятно, это свойство моего характера. Когда я только приехал, то тоже выступал против политики израильского правительства. Потом мою правоту признали: политика была изменена. Я говорю сейчас о временах Голды Меир. И со службой, которую я затем возглавлял, поначалу имелись стычки.

С Нетаньяху у меня принципиальные споры. Его подход к работе, отношение к евреям СССР и постсоветского пространства, к России, к палестинцам — по всем этим пунктам у нас были разногласия. Сегодня он круто изменил курс относительно Москвы — это больше походит на то, чего я добивался в свое время. Но другие расхождения остаются.

Сам порядок принятия решений Нетаньяху непрофессиональный, и он их очень быстро меняет. Непоследователен, легко поддается любому давлению как в семье, так и извне. Ставит во главу угла личные политические интересы, а не общегосударственные. Не умеет делать выводы, хотя человек интеллигентный. Не так работает с поступающей информацией, как я привык при предыдущих премьерах. Я же, находясь на госслужбе с 70-х, хорошо изучил методы Ицхака Шамира, Ицхака Рабина, Шимона Переса. У каждого были свои плюсы и минусы. Но то, как принимал порой решения Нетаньяху, — это, на мой взгляд, полная катастрофа!

С Либерманом я сталкивался меньше, потому что мы работали параллельно. Сейчас на посту министра обороны он действует гораздо более разумно. Наши разногласия никуда не делись, но я открыто говорю, когда мне нравятся какие-то его шаги.

культура: Когда-то Вы превратились из танкиста в «шпиона», а теперь из «шпиона» — в политолога. Руководили спецслужбой, были закрытым человеком, хранителем секретов, а ныне каждый день выступаете в прессе, на ТВ-шоу. Вам не кажется, что Вы стали более легкомысленным?

Кедми: Нет. Будучи на службе, научился четко формулировать и аргументировать свои мысли. Что я и делаю. На закрытом форуме или перед журналистами — не играет роли. В любой аудитории могу себя контролировать: сказать то, что хочу донести, и не говорить того, что не имею права раскрывать.

Много раз в разведке мне приходилось обосновывать, докладывать, делать выводы по огромному количеству информации по разным тематикам, излагать ее и письменно, и устно. Натренировался вдоволь. Так что когда выступаю, совершаю почти то же самое, только в других условиях.

культура: Перейдем к злободневным вопросам. В ноябре анонимный источник в израильском генштабе предупреждал журналистов, что столкновение с Россией на Ближнем Востоке якобы неизбежно. Вызвано это было тем, что Москва разместила в Сирии С-400 и прочие современнейшие вооружения, после чего Тель-Авив потерял превосходство в воздушном пространстве, которое привык контролировать. И вот буквально несколько дней назад Израиль вновь нанес удар по сирийской территории, по военному аэропорту Дамаска. Риски действительно велики?

Кедми: Допускаю, на уровне дискуссии разведывательное управление Израиля обсудило вопрос о том, что пребывание С-400 в Сирии увеличивает опасность конфликта наших ВВС с российскими военными комплексами, что надо принимать меры, дабы свести вероятность столкновения к минимуму. Никто не отрицает, что все возможно при неаккуратной работе с той или другой стороны.

Думаю, не все в Израиле довольны, что прежней свободы действий в сирийском небе у нас больше нет. Но это реальность, с которой приходится считаться. Надо искать иные способы. Например, мы сейчас нашли возможность поражать объекты «Хезболлы», не залетая в воздушное пространство Сирии. Последние обстрелы проводились ракетами «земля — земля» и «воздух — земля», пущенными с нашей территории или из нашего же неба. Радиус их действия вполне достаточен.

культура: Какими видятся Вам отношения Израиля и США во время правления Дональда Трампа? 45-й американский президент не скрывает симпатий к еврейскому государству.

Кедми: Проблемы, бывшие результатом, во-первых, мировоззрения Обамы, а во-вторых, его напряженных контактов с Нетаньяху, уйдут. Хотя общие причины разногласий останутся. Впрочем, уже хорошо, что их не будут усугублять личные недоразумения между политиками.

культура: Что предпримет Вашингтон на персидском направлении? Придется ли, к примеру, Москве выбирать между Трампом и Тегераном?..

Кедми: Не думаю, что перед Кремлем встанет подобный выбор, это же касается и отношений с Трампом и Пекином. Считаю, Россия сумеет сохранить баланс. Может, и не так, как при Обаме, но Иран с американцами найдут тот или иной способ взаимного существования.

культура: В каком направлении в целом развивается израильское общество? Почему и правящие круги, и значительная часть населения воспринимают любую критику в адрес страны как проявление антисемитизма?

Кедми: Политики часто предпочитают не обсуждать проблему, а переходить на личность того, кто предъявляет им какие-то претензии. Однако это обычная ситуация во многих государствах. В целом общество у нас достаточно терпимое, толерантное, здоровое. Хотя повышение внутри него доли религиозной и националистической составляющей может представлять угрозу демократии. Растет коррупция. Но, надеюсь, мы в состоянии со всем этим справиться.

Глеб Иванов

http://portal-kultura.ru/artic...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments