марафонец (marafonec) wrote,
марафонец
marafonec

Categories:

Кавказский патруль-2

Оригинал взят у george_rooke в Кавказский патруль-2
Сразу скажу - все нижеизложенное написано по мотивам статьи Ларисы Дмитриевны Федосеевой "Меновая торговля с горским населением на восточном берегу Черного моря в первой половине XIX в.", https://cyberleninka.ru/article/n/menovaya-torgovlya-s-gorskim-naseleniem-na-vostochnom-beregu-chernogo-morya-v-pervoy-polovine-xix-v

Итак, русские боролись с работорговлей черкесов. Но ведь надо же было предложить горцам альтернативные источники дохода. И примерно с конца XVIII века, с образованием Черноморского казачьего войска начинается меновая торговля. Но по настоящему она возрастает естественно с 1829 года, то есть с момента заключения Адрианопольского мира. Спустя несколько месяцев после взятия русскими войсками в 1828 г. крепости Анапы, началась торговля между гарнизоном и окрестным населением. В предписании атамана Черноморского казачьего войска А. Д. Бескровного говорилось: «По окончании переговоров, происходивших с натухайским простым народом, заключение с ним мирных условий и взятии аманатов,... предлагаю открыть с ними мену у полевых ворот Анапской крепости, которую производить два раза в неделю в понедельник и в четверток. - О чем от меня объявлено мирному натухайскому народу, а Вы объявите о том российским купцам с тем, чтобы они, кто пожелает вывозили на место мены соль и прочие товары».

В своем письме к наместнику царя графу Воронцову от 3 июня 1830 г. тайный советник Родофиникин отмечал, что меновая торговля в Анапе развивается неудовлетворительно, указывал на сохранение османской контрабандной торговли и тут же подчеркивал, что для развития торговли горцев в Анапе «...желательно, чтобы они находили в означенном городе достаточное количество оных, которое могло бы вознаградить для тех народов невольное лишение способов торговать с турками». В рапорте Кодинца в Азиатский Департамент Министерства иностранных дел от декабря 1831 г., также говорилось об упадке меновой торговли в Анапе. Он просил открыть мену с горцами в Великолагерном и Славянском меновых дворах. После долгих раздумий по инициативе графа Воронцова по этому вопросу, 17 декабря 1835 г. последовало высочайшее повеление о порядке торговых сношений с горскими народами по восточному берегу Черного моря:
«1. ...дозволить отправление купеческих судов только в такие места по сему берегу, в коих находятся российские войска.
2. Наблюдение за черкесскою торговлею возложить на Керченского градоначальника под ведением новороссийского генерал-губернатора.
3. Во всех прочих отношениях оставить сию торговлю на основании высочайше утвержденных 10 октября 1821 г. правил и высочайшего указа 13 марта 1835 г.».

Основными пунктами торгового обмена стали русские укрепленные пункты на побережье - Сухум-Кале, Бомберы, Пицунда, Гагры и Геленджик, тогда как наши купцы указывали на необходимость разрешения торговли в Пшаде, Вулане, Суджук-Кале, Туапсе и других. Большое количество удобнейших для торговли мест населенного адыгами Черноморского побережья Северо-Западного Кавказа находилось вне контроля царских властей. Из 25 пунктов побережья от Анапы до Редут-Кале, через которые можно было иметь свободные связи с горцами, лишь в пяти пунктах, как указывал Воронцов, могли отправляться купеческие суда из России.
Естественно, этим положением пользовались турки. Они вели контрабандную торговлю солью, порохом, свинцом, мануфактурой, невольниками с Турцией. В отношении к барону Г. В. Розену от 12 августа 1832 г., граф Нессельроде сообщал: «...Издревле на восточном берегу Черного моря от Анапы до границы Гурии, производим был торг невольниками; со времени присоединения того края к Империи Российской торг сей существовать не может». В обязанность военных крейсеров входило задерживать все суда как контрабандные, которые вели торговлю в таких пунктах, где нет ни карантинных, ни таможенных учреждений. Эти суда предписывалось, в силу действующего закона, отводить в наши порты. Согласно высочайшего указания, если среди задержанных судов оказались суда с невольниками, то «...из сих: взрослых, помнящих родство, возвращать на родину, а малолетних обоего пола, родства не помнящих, отдавать в ближайшие приказы общественного призрения». По ходатайству графа М. С. Воронцова в 1836 г., для нанесения удара по контрабандной торговле, последовало высочайшее разрешение русским купцам «на собственный их риск, согласно их заявлений, производить торговлю в Пашде».
В 1836 г. генерал Вельяминов предложил устроить при береговых укреплениях постоянные торговые лавки, создать склады для товаров, принадлежащих этим купцам. Стремление горцев к торговле с Россией было столь велико, что в середине 30-х гг. XIX в. прибрежные жители возили свои товары из Псезуапе и других мест через все Закубанье на продажу в Екатеринодар. Екатеринодар вообще стал центром оживленного товарного обмена, привлекая к себе большое количество местного казачьего населения, торговцев из внутренних губерний и закубанских черкесов с их товарами. Так, в 1836 году через Усть-Лабинскую карантинную заставу было пропущено за Кубань: 467 штук холста, ситцу, полотна, нанки, 6 кож, 3858 пудов 30 фунтов соли. Кроме того, жителями Усть-Лабинска «перепущено на закубанскую сторону» денег 1503 руб. 20 коп., хлеба печеного 4 пуда 28 фунтов, булок на 3 руб. 10 коп., лошадей 17, быков 20. Привезли горцы через Усть-Лабу в 1834 г. следующие товары: 438 пудов меду, воску, сала, масла, лошадей 24, рогатого скота 216, шкур 3592, кож 1298, бурок 3, арб 48, хворосту 18 сажен, вил 284, ободьев 270, груш и яблок 1446 мер.
За экспансией торговой последовала экспансия денежная - так, на Екатеринодарском меновом дворе горцы уплатили за часть купленных ими товаров 7932 руб., а на Усть-Лабинской карантинной заставе - 1503 руб. 20 коп. Поэтому в отчетах смотрителей меновых дворов, начиная с 1835 г., появляется новая специальная графа «продано горским народам на наличные деньги». Еще немного по оборотам - 1834 год, Екатеринодарский карантин - черкес Ворк Хотовзук Батук привез «для очищения» (таможенного досмотра) меду - 80 пудов, масла коровьего - 40 пудов, сала говяжьего - 20 пудов, кож овечьих - 40, заячьих - 120, буйволовых - 11, медвежьих -5. Другой горский торговец ввез кож бычьих и буйволовых - 150, лисьих - 21, заячьих - 4, масло тулуков - 6, сало говяжьего - 36. Таких торговцев в 1830-е годы насчитывалось несколько десятков. Общий оборот меновых дворов в 1835 г. выразился в сумме 193811 рубля 68 копеек серебром. Стоимость русского вывоза составляет 76360 рубля 85 копеек. На меновые дворы горцами было привезено своих товаров на сумму 117450 рублей 83 копейки.
Русские предметы экспорта в Черкесию: шелк, холст тонкий, зеркала, басма, миткаль, сундуки окованные и окрашенные, вата.
А вот дальше... А дальше в 1842 году войсковые власти Черноморского казачьего войска решили подмять под себя торговлю, ибо старшина хотела получать с этого оборота прибыль, а не уныло глядеть, как мимо проплывает куча ништяков. Было учреждено «Торговое общество казаков Черноморского казачьего войска», и к власти приходят Цапки XIX века - семейство Посполитаки. 16 июня 1849 г. войсковым правлением был заключен контракт, в виде опыта на 8 лет, с отставным войсковым старшиною А. Л. Посполитаки на принятие им в откупное содержание всех находившихся в Черноморском войске меновых дворов и пунктов на определенных условиях, содержащий 18 пунктов. Посполитаки был одновременно откупщиком винной монополии, рыболовных угодий, соляных промыслов, мануфактурной торговли и почтового дела. Этот крупнейший ростовщик и беззастенчивый делец оказывал давление даже на высшее начальство. Бороться с ним было не по плечу даже и войсковой администрации, а мелкие чиновники и торговцы всецело от него зависели.
Период трехлетней торговой монополии Посполитаки оставил по себе мрачную память. Он не знал удержу и границ своему произволу. Он выговорил себе право открывать новые меновые пункты, получал кредиты из войсковых сумм, пользовался станичными пастбищами для лошадей и волов своего торгового транспорта, требовал выставления вооруженной войсковой охраны к своим складам.
Пользуясь отсутствием над собой какого бы то ни было контроля, он буквально грабил адыгские племена при обмене. На него стало поступать огромное количество жалоб как от горцев, так и от русского населения. Чтобы смягчить создавшееся положение, недалеко от Екатеринодара у Елизаветинской батарейки был открыт новый меновый двор, который охотно посещали горцы, и на него не распространялись арендные права Посполитаки.
Естественно, товарообмен с Черкесией сначала сильно упал, а к 1851 году и вовсе практически прекратился. В результате приехала комиссия из Москвы (постарались сотрудники III отделения, донесшие Николаю о произволе) , соглашение с Посполитаки потеряло силу, меновая торговля с горцами на Кавказе была прекращена и торговые сношения с ними особым правительственным распоряжением были объявлены свободными, и начался рост русско-черкесской торговли. В октябре 1852 г. они привезли на Екатеринодарскую ярмарку своих товаров на 11630 рублей серебром, а купили русских товаров на 5337 рублей серебром.
Появились и новые формы торговли - ярмарочная, базарная, были введены векселя в качестве замены деньгам, русские банки Новороссии организовали кредитные линии для русских и черкесских купцов. Собственно, благодаря этим мерам Анапа, Геленджик, Туапсе, Ейск, Армавир, Екатеринодар превратились в те города, которые мы сейчас и знаем.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments